-- Дѣло въ томъ, сказалъ другой мужчина, грубой, звѣрской наружности: -- дѣло въ томъ, что мы не хотимъ имѣть здѣсь вашихъ аболиціонистскихъ митинговъ.
-- Друзья, кротко сказалъ мистеръ Диксонъ: -- какое вы имѣете право останавливать меня?
-- Очень просто, сказалъ первый мужчина: -- ты нарушаешь законы.
-- Имѣете ли вы приказаніе отъ законныхъ властей задержать меня?
-- Не имѣемъ, отвѣчалъ первый мужчина.
При этомъ второй, выплюнувъ табачную жвачку, принялъ на себя трудъ объясненія, по своему собственному образцу и вкусу.
-- Послушай, старый пѣтухъ; узнай разъ и навсегда, что намъ до приказаній никакого нѣтъ дѣла: мы дѣлаемъ, что хотимъ. Намъ не нравится, что ты каркаешь здѣсь объ аболиціонизмѣ и вбиваешь чертовщину въ головы негровъ. Кажется, это ясно!
Эта рѣчь сопровождалась взрывомъ смѣха изъ группы мужчинъ, стоявшихъ на ступеняхъ часовни и, вслѣдъ за смѣхомъ, окружившихъ мистера Диксона со всѣхъ сторонъ.
-- Да что съ нимъ разговаривать! хорошенько его.... Такъ, чтобы шерсть полетѣла.
Мистеръ Диксонъ, сохранявшій невозмутимое спокойствіе, замѣтилъ въ чащѣ лѣса, въ недальнемъ разстояніи, трехъ-четырехъ мужчинъ, которые, любуясь сценой, съ звѣрскимъ наслажденіемъ хохотали и подстрекали первую группу на дальнѣйшія неистовства.