Удары посыпались. Мистеръ Диксонъ не произнесъ ни вопля, ни даже стона. Между тѣмъ толпа при каждомъ ударѣ кричала:-- Каково? А! Хорошо? Что ты думаешь объ этомъ? Что теперь скажешь намъ?
-- Онъ считалъ теперь звѣзды и удары,-- говорилъ одинъ.
-- У него, я думаю, звѣзды сыпятся изъ глазъ,-- возразилъ другой.
-- Остановись! вскричалъ Томъ Гордонъ. Ну что, любезный! теперь ты видишь, что мы не шутимъ;-- и повѣрь, мы кончимъ свое дѣло. Ты не хотѣлъ пользоваться сочувствіемъ къ себѣ;-- не хотѣлъ имѣть поддержки! Теперь въ цѣломъ штатѣ не найдется проповѣдника, который бы вступился за тебя. У каждаго изъ нихъ достанетъ столько здраваго разсудка, чтобъ не вмѣшиваться въ наши дѣла. Каждый изъ нихъ подержалъ бы теперь свѣчу, какъ это сдѣлалъ одинъ изъ твоихъ же собратовъ въ Ношвилѣ, когда отдѣлывали Дрессера. Что же, соглашаешься?
Въ этотъ моментъ дальнѣйшее насиліе было прервано пріѣздомъ четырехъ или пяти джентльменовъ, впереди которыхъ былъ Клэйтонъ.
-- Что это? воскликнулъ онъ, пораженный ужасомъ: -- мистеръ Гордонъ! Мистеръ Диксонъ! Что я долженъ понимать подъ этимъ?
-- А какому чорту нужно знать, что вы должны понимать? Не ваше тутъ дѣло, сказалъ Томъ Гордонъ: -- и потому убирайтесь прочь отсюда!
-- Я вамъ докажу, что это мое дѣло, возразилъ Клэйтонъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ обратился къ одному изъ своихъ спутниковъ: -- мистеръ Броунъ, вы мирный судья!
Мистеръ Броунъ румяный, свѣжій, приземистый старичокъ, сдѣлалъ нѣсколько шаговъ впередъ.
-- Боже мой! это ужасно! Мистеръ Гордонъ! возможно ли это? Ребята! подумайте, что вы дѣлаете!