УКРѢПЛЕНІЕ ДРЭДА.
Читателю нерѣдко, быть можетъ, приводилось дѣлать себѣ вопросъ: почему небольшой уголокъ, служившій убѣжищемъ нѣсколькимъ бѣглецамъ и такъ легко доступный для сосѣднихъ негровъ, ускользалъ отъ бдительности безчеловѣчныхъ охотниковъ.
Не трудно замѣтить, что вездѣ притѣсняемая часть населенія становится необыкновенно скрытною. Другой фактъ заключается въ томъ, что часть общества, пріученная къ постоянному труду, пользуется тѣмъ преимуществомъ надъ частью изнѣженною, которое пріобрѣтается чрезъ развитіе физическаго организма и чрезъ величайшую способность переносить лишенія. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что перевѣсъ физической силы въ Южныхъ Штатахъ былъ на сторонѣ невольническаго племени.
Привычка ознакомляетъ обитателей болота съ особенностями ихъ мѣстности, и предоставляетъ имъ ту выгоду, которую житель горныхъ странъ находитъ въ горахъ. Кромѣ того, у людей, которыхъ жизнь находится въ постоянной опасности, умственныя способности развиваются сильнѣе и становятся свѣтлѣе, чѣмъ у тѣхъ, которые думаютъ только о пріобрѣтеніи денегъ, не подвергая себя никакой опасности: это преимущество имѣютъ негры надъ своими преслѣдователями охотниками.
Укрѣпленіе Дрэда, какъ мы уже сказали, отдѣлялось отъ прочаго болота ярдами двадцатью глубокой тони, по которой нужно было пробираться почти по поясъ.
Окраина берега представляла глазу только видъ непроходимой чащи изъ терновника и дикаго виноградника, поднимавшихся изъ воды. Въ одномъ только мѣстѣ и можно было твердо стать ногою; и это мѣсто было то самое, чрезъ которое Дрэдъ пробрался въ ночь, когда мы впервые обратили вниманіе нашихъ читателей на эту мѣстность. Охотники обыкновенно ограничивались изслѣдованіемъ частей, казавшихся болѣе доступными. Безъ измѣны со стороны лицъ, которымъ Дрэдъ открывалъ путь въ свой лабиринтъ, проникнуть въ него не было никакой возможности.
Самъ Дрэдъ, повидимому, одаренъ былъ тою удивительною способностію угадывать и выбирать людей, которая принадлежала его отцу, датчанину Вези,-- способностью, еще болѣе изощренною его дикою и окруженною опасностями жизнью. Лица, которыхъ Дрэдъ выбиралъ и которыхъ удостоивалъ своимъ довѣріемъ, были такъ же неспособны къ измѣнѣ, какъ и онъ самъ; это были поди, сильнѣйшіе душой и тѣломъ на всѣхъ плантаціяхъ. Какое-то странное настроеніе его души, его увѣренность, что онъ былъ какимъ-то вождемъ и освободителемъ, давали ему превосходство надъ умами своихъ приверженцевъ. Конечно, много тому способствовалъ и весьма строгій образъ его жизни. Ко всѣмъ чувственнымъ удовольствіямъ онъ питалъ глубокое отвращеніе. Онъ никогда не употреблялъ крѣпкихъ напитковъ и былъ чрезвычайно умѣренъ въ пищѣ; часто, и особливо, когда предстояло поразмыслить о какомъ нибудь важномъ предметѣ, Дрэдъ постился по нѣскольку дней сряду.
Трудно измѣрить мрачныя изгибы души, столь могущественной и дѣятельной, какъ его душа, находившейс подъ такимъ ужаснымъ гнетомъ невѣжества. Въ уединенныхъ мѣстахъ, избранныхъ Дрэдомъ для своего обиталища, деревья, какъ мы уже говорили, отъ неестественнаго и чрезвычайно сочнаго свойства почвы, часто принимаютъ странный, гигантскій ростъ, совершенно ненормальный. Подъ тѣнію ихъ всѣ роды чудовищъ растительнаго царства разрастаются и принимаютъ фантастическія формы. По всей природѣ нѣтъ изумительнѣе явленія, какъ ростъ чего бы то ни было. Это въ своемъ родѣ таиственное и страшное условіе существованія. Ростъ, въ какое бы невыгодное положеніе ни поставили его, какія бы препятствія ни придумали для него, постоянно будетъ преодолѣвать и то, и другое; и когда его остановитъ неестественная сила, онъ разовьется въ формы изумительныя и страшныя.
Дикая, пустынная полоса болотистой земли, опоясывающая штаты, опустошаемые пламенемъ деспотизма, представляетъ въ своемъ обиліи, можно сказать въ своемъ избыткѣ растительной силы, прекрасную эмблему борющихся во мракѣ, дико прозябающихъ въ болотѣ человѣческихъ душъ, отрѣзанныхъ, подобно самому болоту, отъ обычаевъ и усовершенствованій цивилизованной жизни.
Подъ этимъ страшнымъ гнетомъ душа, энергію которой могло бы благословлять человѣчество, принимаетъ необыкновенное и грозное развитіе, сила котораго, становится зловѣщимъ, возбуждающимъ ужасъ явленіемъ.