По замѣшательству, въ которомъ находились посѣтители, не трудно было замѣтить, что они явились по дѣлу непріятнаго свойства.
Не легко, для людей, какъ бы ни было сильно ихъ неудовольствіе, вступить въ непріятныя объясненія съ человѣкомъ, который принимаетъ ихъ съ спокойствіемъ и учтивостью, свойственными джентльмену. Послѣ обычныхъ привѣтствій и освѣдомленіи о погодѣ и урожаѣ, посѣтители обмѣнялись взглядами, не зная съ чего начать объясненіе причины своего посѣщенія.
-- Мистеръ Клэйтонъ, сказалъ наконецъ судья Оливеръ: намъ крайне прискорбно вступить съ вами въ непріятное объясненіе: мы всѣ питаемъ самое искреннее уваженіе къ вашему семейству и къ вамъ самимъ. Я зналъ и почиталъ вашего родителя въ теченіе многихъ лѣтъ; и съ своей стороны, поставляю себѣ долгомъ сказать, что считалъ за особенное удовольствіе имѣть васъ своимъ близкимъ сосѣдомъ. Необходимость заставляетъ меня объяснить вамъ нѣчто непріятное. Образъ вашихъ дѣйствій въ отношенія къ невольникамъ, ни подъ какимъ видомъ не согласуется съ нашими общественными учрежденіями, и долѣе не можетъ быть терпимъ. Вамъ извѣстно, что обученіе невольниковъ чтенію и письму воспрещено закономъ, и что нарушающіе этотъ законъ подвергаются строгому взысканію. Мы всегда старались толковать это постановленіе снисходительно;-- случайныя отступленія, дѣлаемыя втайнѣ, для нѣкоторыхъ слугъ, заслуживающихъ своимъ поведеніемъ такой снисходительности, были допускаемы между нами, и мы не обращали на это вниманія. Но учреждать заведенія для правильнаго распространенія грамотности, даже на наши плантаціи, такъ противоречитъ прямому смыслу закона, что мы, вынужденные обстоятельствами, рѣшились принять мѣры для приведенія закона въ исполненіе, если вы сами не согласитесь исполнить его.
-- Извините, сказаль Клэйтонъ; я считаю подобные законы остатками варварскихъ вѣковъ; въ наше время такіе законы должно принимать за мертвую букву. Я основывалъ мои дѣйствія на полной увѣренности, что не встрѣчу людей, которые будутъ поставлять преграды дѣлу, вызываемому духомъ евангелія и духомъ вѣка {Мистрисъ Роза Дугласъ, изъ штата Виргиніи, два года тому назадъ была заключена въ тюрьму за обученіе негровъ грамотѣ.}.
-- Вы очень ошибались, сэръ, сказалъ мистеръ Паннъ рѣшительнымъ тономъ: очень ошибаетесь и теперь, полагая, что мы смотримъ на наши законы равнодушно, или что они могутъ быть для насъ мертвою буквою. Сэръ, они основаны въ духѣ нашего учрежденія; они необходимы для охраненія нашей собственности и для безопасности нашихъ семействъ: дайте только образованіе неграмъ, и вся система нашихъ учрежденій рушится. Наши негры, живя между нами, пріобрѣли уже достаточно смышлености и проницательности, при которыхъ управленіе ими становится труднѣе и труднѣе; откройте имъ только пути къ образованію, и тогда невозможно сказать, до чего мы будемъ доведены. Я, съ своей стороны, не одобряю даже исключеній, о которыхъ упомянулъ судья Оливеръ. Вообще говоря, негры, которые при своихъ умственныхъ способностяхъ и добромъ поведеніи могли бы воспользоваться подобною милостію, люди опасные. Загляните, въ исторію возстанія, при которомъ едва не перерѣзано было все населеніе города Чарльстона. Кто были виновники этого возстанія? Негры, которые, по вашему мнѣнію, одарены здравымъ разсудкомъ,-- тѣ самые негры, которыхъ научили читать, и научили въ томъ предположеніи, что при ихъ благонадежности знаніе грамотѣ не поведетъ ко вреду. Сэръ, мой отецъ былъ однимъ изъ судей, во время слѣдствія въ Чарльстонѣ, и я часто слышалъ отъ него, что между главными мятежниками не было ни одного дурнаго человѣка. Всѣ они были замѣчательны по своему хорошему поведенію. Напримѣръ, хоть бы датчанинъ Вези, стоявшій въ главѣ заговора:-- въ теченіе двадцатилѣтней службы своему господину, онъ былъ самымъ вѣрнымъ созданіемъ,-- и, получивъ свободу, былъ всѣми любимъ и уважаемъ. Мой отецъ говорилъ, что судьи сначала не хотѣли арестовать его; до такой степени были они увѣрены, что Вези не принималъ участія въ этомъ дѣлѣ. Всѣ зачинщики этого дѣла умѣли читать и писать, имѣли списки, и никто не знаеть, можетъ статься никогда и не узнаетъ, какое множество было у нихъ сообщниковъ; эти люди скрытны, какъ могила и вы отъ нихъ ни слова не могли бы добиться. Они умерли безъ признанія. Все это должно служить для насъ предостереженіемъ на будущее время.
-- Неужели вы думаете, сказалъ Клэйтонъ:-- что если людямъ, при извѣстной степени энергіи и умственныхъ способностей, будетъ отказано въ скромномъ образованіи, то они сами не отъищутъ средствъ къ пріобрѣтенію познаній? а если они пріобрѣтутъ ихъ сами, на перекоръ вашимъ предосторожностямъ, то, непремѣнно, употребятъ ихъ противъ васъ. Джентльмены, обратили вниманіе на то обстоятельство, что извѣстная степень образованія должна развиться въ нихъ сама собою черезъ одно сношеніе съ нами, а при этомъ развитіи умы, болѣе сильные, будутъ желать большаго образованія. Всѣ постановленныя нами преграды послужатъ только къ возбужденію любознательности, и заставятъ негровъ преодолѣвать эти преграды и въ то же время вооружаться противъ насъ. По моему мнѣнію, единственная и самая вѣрная защита противъ возстанія заключается въ систематическомъ образованіи негровъ, съ помощію котораго мы пріобрѣтаемъ вліяніе надъ ихъ умами; слѣдовательно и возможность управлять ими безопасна и потомъ, когда они станутъ понимать права, которыя въ настоящее время имъ не предоставлены, мы должны даровать ихъ.
-- Этому не бывать! сказалъ мистеръ Паннъ, стукнувъ тростью. Мы еще не намѣрены разстаться съ нашей властью. Мы и допустимъ подобнаго начала. Мы должны твердо и постоянно держать въ рукахъ своихъ нашихъ невольниковъ Мы не можемъ допустить, чтобы основной камень нашихъ учрежденій распался на части. Мы должны держаться настоящаго порядка вещей. Теперь мистеръ Клэйтонъ, продолжалъ взволнованный мистеръ Паннъ, прохаживаясь по гостинной, я долженъ сказать вамъ слѣдующее: вы получаете чрезъ почту письма и документы возмутительнаго содержанія; а это, сэръ, не можетъ быть допущено.
Лицо Клэйтона покрылось яркимъ румянцемъ,-- въ глазахъ его запылалъ огонь негодованія; онъ схватился за ручки кресла, привсталъ и, обращаясь къ мистеру Панну, сказалъ: а развѣ имѣетъ кто нибудь право заглядывать въ письма, которыя получаю я чрезъ почту? Развѣ я тоже невольникъ?
-- О нѣтъ! вы не невольникъ, сказалъ мистеръ Паннъ: но вы не имѣете права получать такія бумаги, которыя подвергаютъ опасности весь нашъ округъ, вы не имѣете права держать на своей плантаціи боченки пороха и чрезъ это угрожать намъ взрывомъ. Мистеръ Клэйтонъ, въ нашемъ штатѣ мы обязаны строго слѣдить за частной перепиской, а чѣмъ болѣе за перепиской лицъ, которыя навлекаютъ на себя подозрѣніе; развѣ вамъ неизвѣстно, что генеральная почтовая контора въ Чарльстонѣ была открыта для ревизіи каждаго частнаго лица, и всѣ письма касавшіяся аболиціонизма, публично сожигались на кострѣ?
-- Успокойтесь, мистеръ Паннъ, сказалъ судья Оливеръ: вы разгорячились и заходите, повидимому, слишкомъ далеко. Мистеръ Клэйтонъ, безъ всякаго сомнѣнія, понимаетъ основательность нашего требованія, и самъ откажется отъ полученія бумагъ возмутительнаго содержанія.