-- Послушайте, Клэйтонъ, сказалъ мистеръ Брадшо: предметъ нашего разговора весьма непріятенъ; но мы пришли поговорить о немъ подружески. Мы всѣ отдаемъ полную справедливость вашимъ достоинствамъ и превосходству вашихъ побужденій; но дѣло въ томъ, сэръ: въ народѣ начинается волненіе, состояніе умовъ съ каждымъ днемъ становится грознѣе и грознѣе. Нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ, я говорилъ объ этомъ предметѣ съ миссъ Анной, вполнѣ выразилъ ей мой взглядъ на него, и теперь, если только вы дадите намъ обѣщаніе, что перемѣните образъ вашихъ дѣйствій, мы примемъ мѣры, чтобъ успокоить народные умы. Если вы дадите намъ письменный документъ, что система образованія, принятая на вашей плантаціи, будетъ измѣнена,-- то начинающійся пожаръ потухнетъ самъ собою.
-- Джентльмены, сказалъ Клэйтонъ: ваше требованіе весьма серьезно: -- на него нельзя согласиться, не подумавъ. Если я нарушаю прямые законы государства, законы, которые, по вашему мнѣнію, сохраняютъ еще всю свою силу,-- то, разумѣется, образъ моихъ дѣйствій подлежитъ осужденію; но все же, на мнѣ лежитъ отвѣтственность за нравственное и религіозное образованіе людей, ввѣренныхъ моему попеченію. Для того, чтобы выйти изъ этого непріятнаго положенія, я долженъ выѣхать изъ штата.
-- Намъ будетъ жаль, сказалъ судья Оливеръ: если необходимость принудитъ васъ прибѣгнуть къ этому крайнему средству. Во всякомъ случаѣ, я радъ, что мы объяснились. Мнѣ кажется, теперь я буду въ состояніи успокоить умы нѣкоторыхъ нашихъ пылкихъ, необузданныхъ молодыхъ людей, и предотвратить угрожающее бѣдствіе.
Послѣ непродолжительнаго разговора, гости удалились, повидимому, друзьями, и Клэйтонъ поспѣшилъ посовѣтоваться съ сестрой своей и Росселемъ.
Анна приведена была въ негодованіе,-- въ искреннее и благородное негодованіе, принадлежащее исключительно женщинамъ, которыя, вообще говоря, готовы слѣдовать своимъ принципамъ съ большею неустрашимостью, чѣмъ мужчины, какія бы послѣдствія ни ожидали ихъ впереди. Она безпокоилась за себя менѣе Клейтона. Будучи однажды свидѣтелемъ жестокостей и самоуправства черни, Клэйтонъ не безъ содроганія допускалъ, что тѣ же самыя жестокости легко могутъ повториться и надъ его сестрой.
-- Не лучше ли, Анна,-- сказалъ Клейтонъ: оставить намъ всѣ наши затѣи, если дѣла пойдутъ въ этомъ родѣ.
-- Да, сказалъ Франкъ Россель: наша республика въ здѣшнихъ штатахъ, похожа на республику Венеціанскую; -- у насъ не демократія, но олигархія, и чернь служитъ ей главной опорой. Мы всѣ находимся подъ управленіемъ Совѣта Десяти, который вездѣ имѣетъ свои глаза. Мы можемъ называть себя свободными, пока наши поступки имъ нравятся; а если не нравятся, то на нашихъ шеяхъ немедленно явятся петли.-- Нечего сказать, весьма назидательно получать визитъ отъ этихъ джентельменовъ и выслушать объясненіе, что они не будутъ отвѣчать за послѣдствія народнаго волненія, которое сами же и подготовили. Кому, кромѣ ихъ нужно заботиться о томъ, что вы дѣлаете?-- Зажиточные плантаторы только одни заинтересованы этимъ вопросомъ;-- а эта сволочь служить имъ вмѣсто собакъ. Прямой смыслъ предостереженія относительно народнаго волненія, слѣдующій: сэръ, если вы не остережетесь, то я выпущу собакъ, и тогда уже не буду отвѣчать за послѣдствія.
-- И вы называете это свободой! сказала Анна съ негодованіемъ.
-- Что же дѣлать, возразилъ Россель: нашъ міръ полонъ несообразностей. Мы называемъ это свободой, потому что оно какъ то пріятнѣе для слуха. Да и въ самомъ дѣлѣ, что такое свобода, изъ за которой та къ много шумятъ? Ни больше, ни меньше, какъ пустое, но звучное названіе. Мы всѣ невольники въ томъ или другомъ отношеніи;-- никто не можетъ назвать себя совершенно свободнымъ, никто, кромѣ развѣ Робинзона Крузо на безлюдномъ островѣ, да и тотъ разорвалъ на части все свое платье, чтобъ подать сигналъ о своемъ бѣдствіи и снова воротиться въ невольничество. Но оставимъ это и поговоримъ о дѣлѣ. Я знаю, что Томъ Гордонъ гостить у кого-то изъ вашихъ сосѣдей, и, повѣрьте, что все это происходитъ отъ него. Это самый наглый человѣкъ, и я боюсь, что онъ непремѣнно подстрекнетъ чернь на какое нибудь неистовство. Что бы ни сдѣлала она, за васъ никто не заступится.-- Почтенные джентльмены, ваши лучшіе друзья, сложатъ руки, и скажутъ: бѣдный Клэйтонъ!-- мы его предостерегали!-- Между тѣмъ, другіе съ самодовольствіемъ запустятъ руки въ карманы и будутъ говорить: по дѣломъ! такъ ему и надо!
-- Но я не думаю, сказалъ Клэйтонъ: что это можетъ случиться такъ скоро. Прощаясь, они обѣщали мнѣ это.