-- Мнѣ очень жаль, миссъ, я не смѣлъ бы не исполнить вашего приказанія; -- но -- но сегодня вамъ нельзя ѣхать въ городъ.
-- Нельзя! почему?
-- Да, такъ, миссъ Нина, нельзя, невозможно, ни подъ какимъ видомъ. Въ настоящее время я не могу вамъ дать ни кареты ни лошадей.
-- Но я должна ѣхать на почту. Я должна ѣхать сію минуту.
-- Мнѣ очень жаль, миссъ Нина; но это вещь невозможная: пѣшкомъ вы не можете итти, а ѣхать и подавно, потому что ни лошадей, ни кареты нельзя тронуть съ мѣста; ни подъ какимъ видомъ нельзя. Завтра еще можетъ быть; а вѣрнѣе всего на будущей недѣлѣ.
-- Дядя Джонъ! я не вѣрю ни одному твоему слову. Мнѣ сейчасъ нуженъ экипажъ, непремѣнно нуженъ.
-- Нѣтъ, дитя мое, нельзя, сказалъ старый Гондредъ, мягкимъ снисходительнымъ тономъ, какъ будто говорилъ съ ребенкомъ. Я говорю вамъ, что это невозможно. Во-первыхъ потому, миссъ Нина, что въ каретѣ сняты шторки.
-- Что же за бѣда!-- развѣ долго ихъ повѣсить?
-- Позвольте, миссъ Нина, это еще не все. Во-вторыхъ, Пета была отчаянно больна прошлую ночь; съ ней дѣлаются весьма дурные припадки. Да, миссъ Нина, она была такъ больна, что я провозился съ ней цѣлую ночь.
Между тѣмъ какъ старый Гондредъ такъ ловко лгалъ, объясняя причину невозможности, дядя Джеффъ кивалъ кривой своей головой, какъ будто говоря: слышите! чего же вы хотите?