Нина стояла въ крайнемъ недоумѣніи; она кусала губы отъ досады; старый Гондредъ началъ предаваться сладкому самозабвенію.
-- Я не вѣрю, что лошади больны. Я пойду и посмотрю ихъ.
-- Нельзя, миссъ Нина,-- невозможно; двери всѣ заперты, и ключи у меня въ карманѣ. Еслибъ я не предпринималъ подобной мѣры, то бѣдныхъ животныхъ давно бы и на свѣтѣ не было. Нужно же, миссъ Нина, и къ животнымъ имѣть сожалѣніе. Миссъ Лу гоняетъ ихъ въ одну сторону, Гарри -- въ другую. Хоть бы сегодня, поѣхалъ повидаться съ женой! я вовсе не вижу причины разъѣзжать такъ пышно. Ахъ. миссъ Нина, вы не знаете, а вашъ папа мнѣ часто говаривалъ: -- "дядя Джонъ! ты знаешь лошадей лучше моего; такъ ты вотъ, что, дядя Джонъ, береги ихъ: не позволяй ихъ гонять по напрасну." Вотъ, миссъ Нина, я и слѣдую приказаніямъ полковника. Дѣло другое, еслибъ была ясная погода, да хорошія дороги,-- тогда я самъ не прочь прокатиться. Это совсѣмъ другое дѣло. А вы еще не знаете, миссъ Нина, каковы дороги черезъ наши поля? Да это просто ужасъ! Грязь, ухъ какая!-- до самаго оврага. А, каковъ мостъ черезъ оврагъ! Еще не такъ давно на немъ провалился одинъ человѣкъ. Вотъ что! Нѣтъ, миссъ Нина, это не такая дорога, чтобъ кататься по ней молоденькимъ лэди: почему вы не прикажете Гарри отвезти ваше письмо? Если онъ рыскаетъ по всюду, такъ я не вижу причины, почему бы ему не съѣздить и въ городъ по вашему порученію!-- Карета если и поѣдетъ, то ей не воротиться раньше десяти часовъ! А это, я вамъ скажу, что нибудь да значитъ. Къ тому же собирается дождь. Не даромъ у меня болятъ мозоли цѣлое утро; да и Джеффъ сегодня самъ не свой -- такой, какимъ бываетъ всегда передъ погодой. Это признаки вѣрные, они никогда не обманывали.
-- Короче, дядя Джонъ, ты рѣшился не ѣхать, сказала Нина. Но, я тебѣ говорю, ты долженъ ѣхать! слышишь? Иди сейчасъ же, и подавай мнѣ лошадей.
Старый Гондредъ продолжалъ сидѣть и спокойно покуривать трубку. Нипа, повторивъ нѣсколько разъ свое приказаніе, разсердилась и начала наконецъ спрашивать себя, какимъ образомъ привести этотъ приказъ въ исполненіе.
Старый Гондредъ углубился въ самого себя, и впалъ въ глубокую задумчивость, не обнаруживая ни малѣйшаго признака, что слова госпожи долетаютъ до его слуха.
-- Скоро ли воротится Гарри? говорила Нина, про себя, задумчиво возвращаясь домой по садовой аллеѣ. Гарри долженъ былъ пріѣхать давно; но Томтитъ исполнялъ приказанія, по обыкновенію, не торопясь: онъ провелъ много времени въ шалостяхъ по дорогѣ.
-- Не стыдно ли тебѣ, старый дуралей! сказала тетка Роза, жена стараго Гондреда, слышавшая весь его разговоръ съ миссъ Ниной: толкуетъ объ оврагахъ, о грязи, о лошадяхъ, и чортъ знаетъ о чемъ, тогда какъ всѣмъ извѣстно, что это одна твоя лѣнь!
-- Такъ что жь? возразилъ старый Гондредъ:-- желаю знать, чтобы стало съ моими лошадками, еслибъ я не былъ лѣнивъ? А мость! да это отличная вещь для моихъ лошадей. Гдѣ бы теперь были онѣ, еслибъ я гонялъ ихъ взадъ и впередъ? Гдѣ и что были бы онѣ? а! Кому бы пріятно было видѣть на нихъ однѣ кости да кожу? Ахъ ты, глупая! Еслибъ не я, такъ ихъ давнымъ бы давно склевали чорные коршуны!
-- Ты такъ привыкъ лгать, что самъ начинаешь вѣрить своей лжи! сказала Роза.-- Ты сказалъ нашей доброй хорошенькой лэди, что цѣлую ночь провозился съ Петой, а между тѣмъ, прохрапѣлъ цѣлую ночь, такъ что стѣны дрожали.