-- Это для чего же, масса?
-- Пожалуста безъ разговоровъ: дѣлай, что велятъ. Помоги мнѣ снять эти ящики.
-- Что тутъ такое? говорилъ Тиффъ про себя, снимая одинъ ящикъ за другимъ съ неуклюжей телѣги, и сваливая ихь вт углу комнаты. Съ окончаніемъ работы. Тиффъ получилъ приказаніе присмотрѣть за лошадью, а мужчина, съ веселымъ, беззаботнымъ видомъ, вошелъ въ комнату.
-- Здравствуй, молодецъ! сказалъ онъ, приподнявъ на воздухъ маленькаго, Тедди.
-- Здоровр, Фанни, цалуя въ щеку дѣвочку. Здравствуй, Сисъ, подошедъ къ постели, гдѣ лежала больная, и нагнувшись надъ ней. Умирающая женщина обняла его слабыми руками, и съ внезапнымъ одушевленіемъ сказала:
-- Наконецъ ты пріѣхалъ. А я думала, что умру, не увидѣвъ тебя.
-- За чѣмъ говорить, Сисъ, о смерти, возразилъ онъ, потрепавъ ее за подбородокъ: -- посмотри! щечки у тебя румянѣе розы.
-- Папа, взгляни на малютку! сказалъ маленькій Тедди, подползая къ самой кровати и открывая колыбель.
-- Ахъ, Сисъ! еслибы ты знала, какое славное дѣло обработалъ я! Славное! оно поправитъ наши обстоятельства: кромѣ того, я привезъ съ собой чудную вещь, которая оживитъ мертвую кошку, даже и тогда, еслибъ она лежала на днѣ пруда съ камнемъ на шеѣ! посмотри сюда, Сисъ! это -- доктора Пуффера эликсиръ живой воды! Онъ излечиваетъ желтуху, зубную боль, золотуху, удушья, чахотку и разныя другія болѣзни, о которыхъ я даже и не слышалъ. По чайной ложечкѣ утромъ и вечеромъ, и ты черезъ недѣлю будешь здоровѣе меня!
Изумительно было видѣть перемѣну, которую произвелъ на больную пріѣздъ этого человѣка. Повидимому, всѣ ея опасенія исчезли. Она сидѣла въ постелѣ, слѣдя глазами за каждымъ его движеніемъ и, казалось, вполнѣ вѣрила въ чудное дѣйствіе лекарства, какъ будто ей только въ первый разъ предложено было универсальное средство. Надобно замѣтить, однакожь, что Тиффъ, который вошелъ уже въ комнату и снова разводилъ огонь, позволялъ себѣ каждый разъ, когда говорили объ эликсирѣ доктора Пуффера, обращаться къ нему спиной, бросать на него взгляды, полные негодованія, и въ тоже время что-то ворчалъ. Пріѣхавшій мужчина былъ крѣпкаго тѣлосложенія и довольно пріятной наружности, лѣтъ сорока или сорока-пяти. Его глаза, свѣтло-каріе, его густые кудрявые волосы, его высокій лобъ и въ высшей степени безнечное, пооткрытое выраженіе, придавали его наружности привлекательность, что нѣкоторымъ образомъ объясняетъ и внимательный взглядъ, съ которымъ жена слѣдила за каждымъ его движеніемъ. Исторію этой четы можно разсказать въ немногихъ словахъ. Онъ былъ сынъ незначительнаго фермера въ Новой Каролинѣ. Его отецъ до такой степени былъ несчастливъ въ дѣлахъ, что все его семейство питало въ послѣдствіи сильное отвращеніе къ труду всякаго рода. Въ силу такого отпрашенія, Джонъ, старшій сынъ, посвятилъ себя старинной и почетной профессіи, присвоенной всѣми тунеядцами. Грѣться на солнышкѣ передъ какой нибудь питейной лавкой, присутствовать на конскихъ скачкахъ, на пѣтушьихъ бояхъ, показаться иногда въ новомъ жилетѣ, купленномъ на деньги, пришедшія къ нему неизвѣстно откуда,-- все это составляло для него верхъ удовольствія. Онъ былъ невиненъ въ пріобрѣтеніи общихъ школьныхъ свѣдѣній, и едвали имѣлъ столько религіозныхъ убѣжденій, сколько имѣетъ ихъ мухамеданинъ и даже индусъ. Въ одно изъ своихъ странствованій по штатамъ, онъ остановился на старой, запущенной плантаціи, гдѣ все приходило въ разрушеніе, отъ расточительности владѣльцевъ и отъ многолѣтнихъ безпорядковъ въ у правленіи. Томъ Джонъ пробылъ нѣсколько дней, игралъ въ карты съ сыномъ плантатора, въ равной степени исполненнымъ отрадныхъ, но несбыточныхъ надеждъ, и кончилъ тѣмъ, что въ одну прекрасную ночь убѣжалъ съ дочерью плантатора, пятнадцатилѣтней дѣвочкой такой же лѣнивой, безпечной и необразованной, какъ и самъ.