-- Покой, покой, покой!-- сказала больная задумчиво и съ тяжелымъ вздохомъ. Ахъ, Тиффъ! если бы ты зналъ, какъ давно я желала его. И онъ говоритъ, что это написано въ библіи?
-- Да, мисисъ, да!-- и мнѣ кажется, что эти слова были сказаны самимъ Спасителемъ. Когда я вспоминаю о нихъ, такъ на душѣ становится какъ то особенно легко. Все бы кажется слушалъ такія отрадныя слова.
-- И я бы ихъ слушала, Тиффи, сказала Сю, томно отвернула голову въ другую сторону и закрыла глаза. Тиффъ, продолжала она, послѣ минутнаго молчанія:-- быть можетъ тамъ, куда я отправляюсь, я встрѣчу того, кто сказалъ эти слова; я спрошу его о нихъ. Пожалуста не говори со мной больше, мнѣ хочется спать. Я думала, что мнѣ будетъ легче, если увижусь съ моимъ мужемъ, но я еще больше устала. Положи ко мнѣ моего малютку; -- мнѣ такь пріятно, когда онъ лежитъ подлѣ меня. Вотъ такъ! Теперь дай мнѣ отдохнуть, Тиффъ, пожалуста!
И она погрузилась въ глубокій и спокойный сонъ.
Тиффъ борежно прикрылъ огонь, сѣлъ подлѣ постели и началъ то наблюдать тѣни отъ горящей лучины, игриво волновавшіяся по стѣнѣ; то прислушиваться къ тяжелымъ вздохамъ и тайному говору вѣковыхъ сосенъ, окружавшихъ хижину, и громкому храпѣнью спящаго Криппса.-- Отъ времени до времени сонъ смыкалъ ему глаза, но при первомъ порывистомъ уклонѣ головы его въ ту или другую сторону, онъ просыпался и дѣлалъ нѣсколько шаговъ по маленькой комнатѣ. Какое-то неопредѣленное чувство болѣзни тяготило его, чувство, въ которомъ онъ не въ состояніи былъ дать себѣ отчета. Слова своей госпожи онъ считалъ не болѣе, какъ за бредъ, за разстроенное воображеніе изнуреннаго больнаго. Мысль, что она дѣйствительно можетъ умереть, переселиться въ другой міръ, безъ него, чтобъ ходить за ней и беречь ее, никогда и не приходила ему въ голову. Около полночи, какъ будто рука невидимаго духа коснулась его, Тиффъ задрожалъ всѣмъ тѣломъ и раскрылъ глаза. На плечѣ его лежала сухая, холодная рука его госпожи,-- въ ея большихъ голубыхъ глазахъ отражался какой-то странный, сверхъ-естественный блескъ.
-- Тиффъ, прошептала она, едва слышнымъ голосомъ:-- я видѣла того, который говорилъ тѣ слова, и это правда!-- Я узнала тоже, почему я страдала такъ много. Онъ... Онъ... Беретъ меня къ себѣ. Скажи о немъ моимъ дѣтямъ.
Легкій вздохъ. Судорожный трепетъ во всѣмъ тѣлѣ. Вѣки опустились на глаза мистриссъ Сю и закрылись на всегда.
ГЛАВА IX.
СМЕРТЬ.
Смерть всегда приходитъ внезапно. Какъ бы постепенно, какъ бы замѣтно ни было ея приближеніе, но она наконецъ нападаетъ на страдальца внезапно. Тиффъ думалъ сначала, что ея госпожа въ обморокѣ, и употребилъ всѣ старанія приверти ея въ чувство. Больно было видѣть, какъ онъ старался отогрѣть тонкія, бѣлыя и прозрачныя, какъ перлъ, маленькія ручки, въ своихъ большихъ, грубыхъ, черныхъ рукахъ, какъ онъ приподнималъ ея голову, называлъ ее тысячами нѣжныхъ именъ, и изливалъ нескончаемый потокъ нѣжныхъ выраженій въ холодное, невнемлющее ухо. Не смотря на всѣ усилія Тиффа, лицо его госпожи оставалось неподвижнымъ, и теплота не возвращалась. Мысль о смерти поразила его внезапно: онъ бросился на полъ, подлѣ кровати, и зарыдалъ громко и громко. Онъ чувствовалъ какое-то отвращеніе къ Криппсу, тяжело храпѣвшему подлѣ покойницы, и потому не хотѣлъ разбудить его. Въ этотъ часъ онъ не хотѣлъ допустить идеи, что Криппсъ имѣлъ какое либо право на нее, не хотѣлъ, чтобъ къ его печали примѣшивалась хоть бы частичка печали такого человѣка, какъ Кринисъ. Но вопль добраго негра, пробудилъ Криппса; Криппсъ приподнялся на постели и началъ протирать глаза задней стороной ладони.