Нина чувствовала, что румянецъ розлился по ея лицу до самыхъ волосъ; она досадовала на себя за это, и внутренно упрекала себя. Ея глаза невольно встрѣтились съ глазами Клэйтона. Но въ нихъ не выражалось ни любопытства, ни безпокойства.
-- Какую милую драпировку производитъ этотъ свѣтлый мохъ, сказалъ онъ. Я никакъ не думалъ, что въ этомъ штатѣ онъ ростетъ такъ высоко.
-- Да, это очень мило, разсѣянно сказала Нина.
Клэйтонъ, однакоже, замѣтилъ на лицѣ Нины румянецъ, вызванный неожиданнымъ извѣстіемъ. Получивъ письмо отъ нью-йоркскаго корреспондента, что въ это же самое время, въ Канему долженъ пріѣхать соперникъ его, онъ зналъ въ чемъ дѣло гораздо лучше, чѣмъ полагала Нина. Ему теперь интересно было наблюдать перемѣны въ Нинѣ, производимыя этимъ событіемъ. Подвигаясь впередъ по аллеѣ, они разговаривали, но разговоръ ихъ не вязался, и наконецъ выѣхали на зеленый лугъ, разстилавшійся передъ лицевымъ фасадомъ дома -- передъ большимъ, сѣрымъ, трехъэтажнымъ зданіемъ, окруженнымъ со всѣхъ сторонъ широкими деревянными балконами. Входъ на нижній изъ этихъ балконовъ состоялъ изъ широкой лѣстницы. Отсюда Нина ясно увидѣла- тетушку Несбитъ, которая въ великолѣпномъ чепцѣ и шелковомъ платьѣ сидѣла и занимала мистера Карсона. Мистеръ Фредерикъ Огустъ Карсонъ былъ однимъ изъ тѣхъ пріятныхъ членовъ аристократическаго общества, которые рисуются такъ выгодно въ искусственной жизни и становятся такими несносными въ простой, неприхотливой сельской жизни. Нина любила его общество въ гостинныхъ Нью-Норка и въ оперѣ. Но теперь при настроеніи духа, внушенномъ ей тихою и пустынною жизнью, ей казалось совершенно невозможнымъ, даже изъ каприза и кокетства, позволить такому человѣку имѣть, притязанія на ея руку и сердце. Она сердилась на себя за свой поступокъ, и потому встрѣча эта не пробуждала въ ней пріятныхъ мыслей. При входѣ на балконъ, когда мистеръ Карсонъ опрометью бросился къ ней, и, предложивъ свою руку, назвалъ ее Ниной, она готова была умереть отъ досады. Она замѣтила также необычайную пышность во всемъ убранствѣ тетушки Несбитъ, замѣтила въ ней невыразимый видъ и нѣжное самодовольствіе, свойственное старымъ лэди, принимающимъ участіе въ сердечныхъ дѣлахъ. По всему этому Нина догадывалась, что мистеръ Карсонъ открылъ наступательныя дѣйствія, объясненіемъ своихъ отношеній къ миссъ Нинѣ. Съ замѣтнымъ замѣшательствомъ Нина отрекомендовала мистера Клэйтона, котораго тетушка Несбитъ приняла съ величавымъ книксеномъ, а мистера Карсона съ привѣтливымъ, любезнымъ поклономъ.
-- Вотъ ужь два часа, какъ мистеръ Карсонъ ожидаетъ васъ, сказала тетушка Несбитъ.
-- Вы очень разгорѣлись, Нина, сказалъ мистеръ Карсонъ, замѣтивъ ея пылавшія щеки. Вѣрно, вы ѣхали очень скоро. Напрасно! Вамъ надобно беречь себя. Я знавалъ людей, которыхъ излишняя быстрота ѣзды свела въ могилу.
Клэйтонъ сѣлъ подлѣ дверей; онъ, повидимому, намѣревался наблюдать эту сцену издали, между тѣмъ Карсонъ, придвинувъ стулъ къ стулу Нины, спросилъ ее въ полголоса:
-- Кто этотъ джентльменъ?
-- Мистеръ Клэйтонъ, изъ Клэнтонвилля, сказала Нина съ всѣмъ хладнокровіемъ и всякой надменностью, какою только могла располагать въ эту минуту.
-- Ахъ да! Гм! гм! я слышалъ объ этой фамиліи очень хорошая фамилія.... весьма достойный молодой человѣкъ.... чрезвычайно достойный, говорятъ. Мнѣ пріятно будетъ познакомиться съ нимъ.