Молодой джентельменъ всталъ, съ перомъ въ рукахъ, хладнокровный, какъ всегда, хотя онъ зналъ напередъ, что участь его и другихъ должна рѣшиться въ этомъ свиданіи. Онъ постучался у дверей кабинета, послышался густой голосъ баронета: "войдите"!
Мистеръ Гордонъ вошелъ и въ ту же минуту замѣтилъ, что баронетъ сидѣлъ у стола, заваленнаго бумагами; что брови его были болѣе нахмурены, лице блѣднѣе, морщины около рта суровѣе, чѣмъ обыкновенно. Для такого искуснаго наблюдателя, какъ мистера Гордона, этого было достаточно.
-- Садитесь, сэръ! сказалъ баронетъ, и продолжалъ шгагать, не обращая, повидимому, никакого вниманія на посѣтителя.
-- Благодарю васъ, сэръ Джошуа!
Мистеръ Гордонъ посидѣлъ нѣсколько минутъ, потомъ всталъ и, съ перомъ въ рукахъ, рѣшительно подошелъ къ столу, чтобъ взять листокъ бумаги, говоря:
Извините: такъ-какъ вы, кажется, заняты, то я могу докончить здѣсь нѣсколько мыслей, которыя я только-что набрасывалъ на бумагу.
Сэръ Джошуа, приподнявъ голову, бросилъ на него суровый взглядъ.
-- Я васъ и минутки не задержу; кромѣ того дѣло, для котораго я васъ позвалъ, очень-важное, непріятное и потребуетъ всего вашего вниманія.
Молодой человѣкъ удалился къ своему стулу, но вовсе не ползкомъ, какъ собака, въ ожиданіи побоевъ отъ хозяина, а съ холодною, спокойною, язвительною улыбкой на губахъ. Сэръ Джошуа, кому она и назначалась, замѣтилъ эту улыбку, но промолчалъ.
Окончивъ свое занятіе, онъ сказалъ нѣсколько смягченнымъ голосомъ, стараясь придать своимъ чертамъ менѣе-суровое выраженіе: