-- Знайте же, что одно присутствіе человѣка столь необыкновенныхъ способностей, здѣсь, въ такомъ низкомъ званіи, служитъ уже доказательствомъ того, что онъ имѣетъ какіе-нибудь тайные виды, которые тщательно скрываетъ.
-- Вы забываете, что я вамъ обязанъ отличнымъ воспитаніемъ, и потому вв можете ожидать нѣкоторую благодарность съ моей стороны.
-- Я никогда не забывалъ этого!
-- Такъ не забывайте же и того, что я давно заплатилъ вамъ этотъ долгъ, воспитавъ вашего сына съ гораздо-большимъ стараніемъ, тогда-какъ я могъ бы въ это время достигнуть высшихъ почестей на другомъ поприщѣ.
-- Значитъ, неблагодарность служила вамъ побужденіемъ.
-- Я этого не говорю; я сказалъ только, что долгъ мой уплаченъ. Зачѣмъ не быть откровеннѣе? Въ чемъ именно вы меня обвиняете?
-- Вотъ въ чемъ: вы добровольно нарушили условіе, заключенное между вашею матерью и мною. Отопретесь ли вы а отъ этого?
-- Не-уже-ли вы думаете, еслибъ я въ самомъ дѣлѣ былъ виновенъ, если даже допустить, что можетъ существовать подобная вина, не уже-ли вы думаете, что я сталъ бы самъ себя уличать въ такомъ случаѣ? Къ-тому же я не. вижу, что общаго между почтенною моею матерью и миссъ Цаггстэфъ?
-- Ничего не можетъ быть общаго между но между обоими обвиненіями есть та связь, что человѣкъ, который можетъ нарушить одно торжественное обѣщаніе и потомъ отпираться, можетъ нарушить и другое и такъ же отпереться при обвиненіи.
-- Положимъ! Но новое обвиненіе не такъ же ли основательно, какъ и предъидущее? Вы стараетесь всклепать на меня воображаемую вину и удостовѣриться, соотвѣтствуетъ ли мое поведеніе вашимъ подозрѣніямъ? Если такъ, то не разсчитывайте на помощь съ моей стороны.