Но что возбудило смѣхъ, что случилось съ мистеромъ Микинсомъ въ старомъ замкѣ и какъ онъ исполнилъ секретное порученіе, мы не скажемъ въ этой главѣ: пусть читатель научится ждать, какъ мы къ его услугамъ учимся трудиться, и онъ узнаетъ все.
ГЛАВА III.
Секретное порученіе.
"Что значитъ все это?" спрашивалъ самъ себя мистеръ Микинсъ, очутившись одинъ въ гостиной, полъ которой, непокрытый ковромъ, и стѣны были изъ чернаго дуба, и свѣтились какъ зеркало. Испугъ смѣнилъ негодованіе, когда въ головѣ маленькаго джентльмена мелькнула мысль, что секретное порученіе, данное ему, было открыто и приняты мѣры разстроить его успѣхъ. Присутствія его, вѣроятно, ожидали, судя по безцеремонному пріему, съ какимъ его впустили въ домъ. Но кто же могъ проникнуть въ его сердце и прочесть тамъ его тайну?
Нѣтъ, она была въ безопасности, безъ всякаго сомнѣнія, въ безопасности.
Однако, должно-быть, случилась какая-нибудь странная ошибка, потому-что, не говоря ни слова о баринѣ и барынѣ, дѣвушка, впустившая его, оставила его предаваться размышленіямъ, какъ-будто онъ былъ ожидаемымъ гостемъ. Что, если, во время жестокой неизвѣстности и страха прошлой ночи, у него вырвались слова, пробудившія подозрѣніе въ этихъ необыкновенно-хитрыхъ, хотя и неотесаныхъ сѣверянахъ. Одна мысль объ этомъ была страшной мукой. Маленькій джентльменъ застоналъ; потъ выступилъ у него на лбу; онъ торопливо ходилъ взадъ и впередъ, свирѣпо смотря изъ окна на большую бѣлую утку, которая качалась на одной ногѣ, и бормоталъ:
"Три тысячи фунтовъ стерлинговъ потеряно, три тысячи фунтовъ потеряно, совершенно потеряно, разомъ и навсегда... Гм! Это невозможно. Я не могъ сдѣлать такой мерзости, чтобъ проговориться; я умеръ бы скорѣе."
Только-что онъ пересталъ говорить, потому-что мистеръ Микинсъ, подобно многимъ пустымъ людямъ -- которые принимаютъ умѣнье составлять планы за глубину мышленія, и считаютъ таинственность симптомомъ тонкости -- имѣлъ неловкую привычку думать вслухъ, какъ услыхалъ повтореніе громкаго смѣха, которому, очевидно, вторили многіе голоса. Немедленно постѣ этого дверь отворилась настежь и пожилой человѣкъ, великанъ ростомъ, съ сѣдыми волосами, поспѣшно вошелъ въ комнату съ лицомъ, раскраснѣвшимся отъ смѣха. Онъ ударилъ по плечу мистера Микинса такъ, что у того даже выступили на глазахъ слезы, и сдѣлавъ нѣсколько неудачныхъ попытокъ удержаться отъ смѣха, наконецъ проговорилъ:
-- Не обижайтесь, не обижайтесь. Хи-хи-хи!
И старикъ не могъ продолжать отъ новаго взрыва хохота, отъ котораго совершенно прервался его голосъ.