Дѣло стало ясно, когда, возвратившись однажды съ прогулки, мистеръ Стаунтонъ нашелъ письмо отъ агента господъ Сиди, Вайзекеръ и компаніи, требовавшаго немедленной уплаты ихъ долговременнаго векселя, и стращавшаго, въ противномъ случаѣ, прибѣгнуть къ законному взысканію. Альфредъ тотчасъ же принялся за дѣло съ свойственной ему энергіей. До-сихъ-поръ акціи получали премію, какъ было выставлено въ столбцахъ "Журнала предпріятій", но, попытавшись продать ихъ, онъ убѣдился, что онѣ шли, только-что не за даромъ. Но тѣмъ не менѣе ихъ должно было продать, чтобъ избавиться отъ отвѣтственности. И онѣ были проданы какому-то лондонскому маклеру, за учетомъ какихъ-нибудь девятидесяти-пяти процентовъ, то-есть за вдвое меньшее число шиллинговъ, чѣмъ сколько они стоили фунтовъ.
Теперь Альфреду было необходимо покинуть отцовской домъ и пріискать себѣ работу.
За нѣсколько времени предъ симъ ему предлагали редакторство какого-то провинціальнаго журнала, издававшагося въ среднихъ графствахъ его пріятелемъ и товарищемъ по школѣ, но онъ отказался.
Принужденный теперь обстоятельствами, онъ списался съ нимъ и былъ возведенъ въ достоинство редакторскаго мы.
Трудно ему было покинуть свой счастливый домъ и разстаться съ семействомъ, съ которымъ онъ, за исключеніемъ годовъ, проведенныхъ въ школѣ, никогда не былъ въ разлукѣ. Теперь ему предстояло сдѣлать себѣ дорогу въ свѣтѣ и ужъ не приходилось называть отцовскій домъ своимъ домомъ. Туда онъ могъ только возвращаться, какъ посѣтитель, какъ дорогой гость, но не какъ домашній, живущій въ предѣлахъ его священныхъ стѣнъ.
Но еще больнѣе ему было разстаться съ друзьями въ Нентвуд-Лоджѣ. Онъ долженъ былъ покинуть ихъ съ словами утѣшенія и надежды на устахъ и съ отчаяніемъ въ сердцѣ. Прощаніе, когда оно случается въ первый разъ или послѣ большихъ промежутковъ, такъ походитъ на то послѣднее прощаніе, когда друзья прощаются, чтобъ ужь болѣе не увидѣться въ этомъ мірѣ, что не удивительно, что люди чувствительные и любящіе никогда не могутъ прощаться безъ содроганія. Съ Альфредомъ, конечно, было то же; теперь онъ вдругъ быль оторванъ неожиданнымъ, внезапнымъ вихремъ отъ прелести прошедшей семейной жизни и брошенъ судьбою между холодныхъ, постороннихъ людей, чтобъ съ Божіею помощію самому проложить себѣ дорогу.
Мы не остановимся на редакторскихъ трудахъ и житьѣ-бытьѣ нашего героя. Достаточно сказать, что онъ нашелъ редакцію журнала, выходящаго два раза въ мѣсяцъ, вовсе не мѣстомъ для дармоѣда. Онъ нашелъ, что онъ былъ въ-дѣйствительности и издатель, и редакторъ, и корректоръ. Между нимъ и типографщикомъ не было посредника. Ему приходилось писать статьи, исправлять чужія, слѣдить за печатаніемъ и прочитывать всѣ пробные листы. Такимъ-образомъ, если принять въ соображеніе писаніе писемъ домой, что было для него любимымъ развлеченіемъ, его время было занято сполна. Недостатка въ книгахъ онъ не ощущалъ, благодаря доктору Геро, который постоянно присылалъ ему пакеты съ книгами религіозно-философкаго содержанія, наиболѣе-любимыхъ нашимъ героемъ, который по окончаніи дневныхъ работъ, наслаждался чтеніемъ этихъ сочиненій.
Жизнь его была до крайности разнообразна. Онъ не пытался заводить знакомства въ городѣ, въ которомъ жилъ, и не имѣлъ никакого желанія сдѣлать подобную попытку, судя по обращикамъ, съ которыми онъ иногда невольно встрѣчался. Всё-таки онъ работалъ день за днемъ, недѣлю за недѣлею, если не съ большими надеждами, то по-крайней-мѣрѣ безъ отчаянія. Свѣтъ для него измѣнился: онъ казался темно-сѣрымъ повсюду; и "Гора Трудности", закрывала значительную часть солнца.
Однако дѣла могли бы быть еще хуже. Постоянное писаніе служило ему ученіемъ, особливо потому, что ему часто приходилось писать о предметахъ наименѣе-сродныхъ его наклонностямъ. Его журнальныя статьи вызвали какой-то подвижническій духъ, дремавшій до того времени, который внушилъ ему болѣе самоувѣренности, и сообщилъ его слогу болѣе краткости, ясности и силы.
Все-таки работа была скучная, страшно-скучная, и Альфреду иногда трудно было поддерживать въ себѣ даже искусственную веселость, но онъ положилъ свое упованіе на Всевышнюю власть и съ терпѣніемъ ждалъ исхода. Онъ, во всякомъ случаѣ, еще. не отказался отъ своей восторженной мечты, что когда-нибудь, можетъ-быть, скоро, его способностямъ суждено выказаться въ болѣе-сродной имъ средѣ.