Обезумѣвъ отъ бѣшенства и опять забывъ осторожность, бросился онъ на Стаунтона, который опять увернулся отъ него и жестоко наказалъ его хорошо-разсчитанными ударами. Наконецъ, однако, Бэйнисъ схватилъ его за передніе кудри, сунулъ его хорошенькую и молоденькую головку подъ лѣвую свою руку, и своей огромной, грубой рукою колотилъ нѣжное личико беззащитнаго мальчика три или четыре минуты, посреди криковъ цѣлой школы:
-- Стыдно, стыдно! такого ребенка!
Бѣшено старался Альфредъ освободиться. Онъ видѣлъ прежде, какъ Бэйнисъ дѣлалъ эту "штуку" и зналъ, что хотя къ ней прибѣгали только въ крайнихъ случаяхъ, однако она считалась позволительнымъ и непремѣннымъ средствомъ заставить противника отступиться. Горько сожалѣлъ Альфредъ, что допустилъ Бэйниса такъ близко подступиться къ себѣ, по отказаться отъ драки, какъ нѣкоторые мальчики совѣтовали ему, онъ не хотѣлъ, крича:
-- Ни за что! ни за что!
Вдругъ въ головѣ его промелькнуло, что онъ слышалъ, какъ одинъ человѣкъ, котораго противникъ его держалъ точно также, умѣлъ повернуть это обстоятельство противъ своего врага. Онъ вздумалъ попробовать тотъ же планъ, хотя никогда не видалъ, какъ это дѣлается. Тяжелые удары быстро сыпались на его лицо, обливавшееся кровью. Бэйнисъ утомился отъ своихъ жестокихъ усилій, онъ все еще дергалъ за волосы Стаунтона и гнулъ внизъ его голову. Рванувшись впередъ, Альфредъ нырнулъ ниже, нежели ожидалъ Бэйнисъ, сунулъ голову между ногъ забіяки и, сдѣлавъ одно отчаянное усиліе, перебросилъ его вверхъ ногами.
Крикъ удивленія и восторга вырвался у всѣхъ и каждаго. Многіе слыхали о такомъ подвигѣ, но никто не видалъ его прежде. Нѣкоторые даже увѣряли всегда, что это совершенно невозможно, и считали это очень хорошей теоріей на словахъ, но совершенно-непримѣнимой къ практикѣ.
Бэйнисъ упалъ на грудь. Онъ былъ страшно потрясенъ и гораздо-серьёзнѣе наказанъ въ эту полминуту, нежели въ цѣлый часъ драки. Онъ охотно отступился бы, еслибъ его не побуждалъ стыдъ и его товарищи. Однако онъ совершенно присмирѣлъ. Онъ видѣлъ, что Стаунтонъ непобѣдимъ. Онъ истощилъ все свое усиліе и никакъ не могъ лишить мужества мальчика. Онъ употребилъ свою послѣднюю штуку, но она не удалась, а, напротивъ, послужила средствомъ къ самому унизительному его мученію.
Онъ всталъ, блѣдный отъ страха; его обезсиленная рука уже не вредила Альфреду. Тотъ, съ своей стороны, сильнымъ ударомъ по виску, повалилъ забіяку, котораго мужество исчезло вмѣстѣ съ самоувѣренностью.
Бэйнисъ теперь отказывался встать, а Альфредъ съ сверкавшими глазами, съ сильно-вздымавшейся грудью, подошелъ къ нему и сказалъ:
-- Теперь, Бэйнисъ, или откажитесь отъ вашихъ словъ, или опять вставайте драться со мной! Что отецъ мой... трусъ?