Онъ читалъ "Арабскія Ночи" и восхищался ихъ чудесами. "Робинзонъ Крузо" и "Красавица и звѣрь" были съ жадностью прочитаны имъ. Однако онъ любилъ трагическія легенды своей родины болѣе всего этого.
Была исторія о таинственномъ черепѣ въ Рэдклифскомъ Замкѣ; какъ часто ни снимала его домоправительница, онъ все очутится на прежнемъ мѣстѣ: на окнѣ большой лѣстницы.
Была исторія о молодой женщинѣ въ бѣломъ платьѣ, которая приходила черезъ лѣсъ въ бурныя ночи, и съ продолжительнымъ и громкимъ воемъ заглядывала въ окно кухни. Была исторія объ одномъ призракѣ, который говорилъ всегда односложными словами и погребальнымъ тономъ. Присутствіе его возвѣщалось появленіемъ зайца, который бѣжалъ передъ нимъ, а потомъ, когда его примѣчали, прыгалъ въ карманъ его сюртука и выглядывалъ оттуда своими пугливыми глазами. Никто не зналъ, какое у него было дѣло, а онъ всегда какъ-будто куда-то спѣшилъ. Онъ шелъ по деревнѣ съ такимъ видомъ, словно не могъ терять времени на пустыя слова. Онъ выходилъ изъ мрака лѣса, проходилъ мимо ряда освѣщенныхъ хижинъ, не поднимая головы, и опять исчезалъ во мракѣ. На зайца же его ни одна собака глядѣть не хотѣла; самыя смѣлыя, борзыя и лягавыя, поджимали хвостъ при его приближеніи. Единственныя мѣста, на которыхъ останавливался этотъ человѣкъ, было кладбище. Преданіе говоритъ, что, много лѣтъ назадъ, былъ убитъ одинъ разнощикъ самымъ варварскимъ образомъ, и что заяцъ былъ привидѣніемъ этого разнощика.
Была еще "Запертая Комната" въ Грейтонскомъ Замкѣ, изъ которой слышались ужасные звуки; и хотя уже миновали два поколѣнія, въ эту комнату не входила человѣческая нога; она иногда бывала блистательно освѣщена, никто, однако, не осмѣливался заглянуть въ эту таинственную комнату съ-тѣхъ-поръ, какъ одинъ конюхъ, расхрабрившись, съ-похмѣлья, влѣзъ на высокій вязъ, заглянулъ въ окно и послѣ того ослѣпъ и оглохъ.
Не должно забывать и "Борзую Собаку". Это привидѣніе выглядывало изъ куста на ночныхъ прохожихъ, а потомъ прыгало на воздухъ и исчезало съ обыкновенными принадлежностями пламени и сѣрнаго дыма.
А за милю отъ дома Альфреда появлялась таинственная мать съ ребенкомъ. Въ послѣдній день ноября, именно въ одиннадцать часовъ ночи, приходила она въ старинную низкую гостиную Плёмтонскаго Замка. Разводился огонь, изъ какихъ матеріаловъ -- неизвѣстно, и горѣлъ всю ночь. Среди плеска морскихъ волнъ и рева вѣтра раздавалась продолжительная, тихая, нѣжная колыбельная пѣсня, слова которой, какъ-будто пѣлись на какомъ-то неземномъ языкѣ. Обитатели замка обыкновенно ложились рано, такъ, чтобъ имъ заснуть прежде чѣмъ раздастся это пѣніе; и хотя привидѣнія никогда не тревожили слугъ, не входили ни въ какую другую комнату, кромѣ гостиной, почти никто изъ слугъ не хотѣлъ оставаться послѣ 30 ноября. Горе несчастному страннику, который, привлеченный веселымъ огонькомъ, пришелъ бы просить гостепріимства! Сосѣди, видя освѣщенныя окна, спѣшили проходить мимо. Разсказываютъ, что одинъ пьяный матросъ, проходя въ полночь мимо замка, былъ привлеченъ яркимъ огнемъ, какъ мотылекъ, и заглянувъ въ окно, онъ увидалъ женщину, качавшую ребенка въ колыбели, и громко просилъ, чтобы его впустили. Нѣсколько времени на просьбу его не обращали вниманія. Наскучивъ дожидаться, Джэкъ разразился ругательствами, женщина подняла глаза устремила ихъ надъ нею и Джэкъ приросъ къ мѣсту и оставался такъ до утра, его нашли совершенно скорчившимся отъ ужаса!
Эти и тому подобныя легенды были матеріалами, изъ которыхъ Альфредъ плелъ ткань таинственную и ужасную. Онъ былъ отличнымъ разскащикомъ. Зимою, когда вѣтеръ ревѣлъ, а снѣгъ падалъ хлопьями, онъ обыкновенно садился въ кружкѣ товарищей, и вмѣсто того, чтобъ переводить Гомера и Виргилія, онъ разсказывалъ о полуночныхъ приключеніяхъ въ старыхъ замкахъ, мрачныхъ лѣсахъ, пока морозъ начиналъ подирать по кожѣ всѣхъ его товарищей и его самого.
По субботамъ и по праздникамъ Альфредъ съ братьями, съ Кэвендишемъ и еще съ кѣмъ-нибудь изъ товарищей, отправлялся къ фермеру Раулинсону; тамъ, въ большой ригѣ, окруженный друзьями, семействомъ фермера и нерѣдко самимъ фермеромъ, слугами и служанками, мальчикъ заставлялъ трепетать своихъ простодушныхъ слушателей своимъ умѣніемъ представлять неожиданныя комбинаціи, страшныя картины, пока вошедшая луна не прогоняла всѣхъ домой.
Всему этому скоро суждено было кончиться, даже еще скорѣе, нежели Альфредъ или мистеръ Стаунтонъ думали.
Черезъ недѣлю послѣ разговора между ректоромъ Геро и мистеромъ Стаунтономъ, случилось, что мистеръ Тайсонъ, содержатель школы, цѣлый день находился въ самомъ мрачномъ расположеніи духа; никто не зналъ почему. Онъ ходилъ по школѣ и хлопалъ своею тростью по ногамъ и плечамъ каждаго мальчика, который попадался ему подъ-руку.