-- Я уже вамъ показалъ, что одинаковая дисциплина, одинаковое обращеніе, одинаковыя преданія, различно принимаются и передаются различными національностями, сообразно тому, какъ измѣняется національный темпераментъ. Такъ точно и съ отдѣльной личностью...
-- Я вижу! и Альфредъ?...
-- Альфредъ, мальчикъ съ пылкимъ воображеніемъ, и до-сихъ-поръ, какъ мнѣ кажется, его воображеніе имѣло несовсѣмъ-прямое направленіе; во-первыхъ, потому-что онъ посѣщалъ религіозныя сборища, гдѣ чувства болѣе расшевеливаются, нежели умъ -- извините меня, любезный другъ!-- вовторыхъ, потому-что онъ живетъ здѣсь, въ этой мѣстности, гдѣ такъ много распространено такихъ дикихъ легендъ. Онъ чувствителенъ, а эту чувствительность онъ долженъ замыкать внутри себя, благодаря жестокости учителей, которые его не понимаютъ; онъ задумчиваго настроенія, а ему доставляютъ слишкомъ-обильные матеріалы для того, чтобъ задумываться о самомъ себ ѣ (плодородная почва для обильной жатвы мономаніи и сумасшествія!) и размышлять о другихъ вредныхъ предметахъ.
-- Что жь надо дѣлать?
-- Его надо отослать изъ дома, помѣстить въ другое мѣсто.
-- Надо это сдѣлать! сказалъ мистеръ Стаунтонъ, который увидалъ, несмотря на цвѣтистый языкъ своего собесѣдника, что подъ его нѣсколько-неопредѣленными и теоретическими заключеніями лежалъ нижній слой здраваго смысла. Онъ видѣлъ отдѣльную личность, а ректоръ -- общія черты; ректоръ былъ философъ, а мистеръ Стаунтонъ человѣкъ практическій.
ГЛАВА IX.
Ночные привидѣнія.
Совѣтъ ректора отправить Альфреда изъ дома на нѣкоторое время, чтобъ избавить его отъ мѣстныхъ вліяній, былъ благоразуменъ, хотя нѣсколько-загадочно выраженъ. Воспитаніе въ школѣ, хотя было полезно мальчику въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ, въ другихъ вредило ему. Жизнь его въ школѣ и жизнь дома страшно разнилась между собою. Его учителя, люди обыкновенные, хотя доброжелательные, имѣли одни правила для всѣхъ мальчиковъ, несмотря на различіе характеровъ, и были неспособны разборчиво распредѣлять занятія, награды и наказанія своимъ многочисленнымъ ученикамъ, и не хотѣли измѣнять стереотипную дисциплину школы для того, чтобъ приноровляться къ особеннымъ наклонностямъ каждаго ученика отдѣльно.
Слѣдствіемъ этого было то, что Альфредъ подвергался несправедливымъ наказаніямъ; и хотя это могло придать временную твердость деликатной организаціи, но имѣло вредное дѣйствіе въ томъ отношеніи, что унижало нравственное достоинство въ мальчикѣ, уменьшало уваженіе къ самому-себѣ и порождало чувство униженія и привычку къ унылой задумчивости. Мальчикъ ненавидѣлъ школу и былъ въ восторгѣ, когда послѣ вторичнаго кулачнаго боя, въ которомъ онъ опять былъ побѣдителемъ, отецъ сказалъ ему, что періодъ его изгнанія въ школу приближается къ концу. Мѣстныя легенды, которыя такъ восхищали Альфреда, дѣйствительно были самаго дикаго содержанія. Онъ мало интересовался забавными волшебными разсказами, которыми изобиловалъ этотъ округъ; но трагическія исторіи о привидѣніяхъ заставляли его трепетать отъ восторга. Онъ не совсѣмъ вѣрилъ въ ихъ справедливость; онъ приписывалъ ихъ суевѣрію, но все-таки хотя онѣ могли быть несправедливы, кто могъ доказать, что онѣ д ѣ йствительно несправедливы?