-- Матушка! пора намъ съ вами понять другъ друга. Я способенъ ко всему. Я слѣдую внушеніямъ одного разсудка; у меня нѣтъ сердца, которое сбило бы меня съ пути. Я прямо иду къ цѣли, и тѣмъ яснѣе вижу мою цѣль и дорогу, ведущую къ ней, что никакія противодѣйственныя силы и привязанности не затемняютъ моего зрѣнія, не останавливаютъ моихъ шаговъ. Но все-таки я человѣкъ, и слѣдовательно имѣю наклонность быть нѣсколько-безразсуднымъ. Вы единственное существо на землѣ, къ которому я привязанъ хоть на волосъ. Я знаю свою слабость и долженъ ея остерегаться; однако будьте увѣрены, что отъ меня не будетъ вамъ никакого вреда.
Что это сверкнуло въ жосткихъ, суровыхъ глазахъ этой жесткой, суровой женщины? не-уже-ли слезы. Да! бѣдная слѣпая женщина! природа также твоя мать, она заботилась о тебѣ, несмотря на твои неблагодарныя поношенія, и вотъ падаютъ эти кроткія слезы, данныя могущественной матерью для облегченія сердца ея дѣтей отъ слишкомъ-большой радости также, какъ и отъ горькой ноши огорченія.
-- Прежде чѣмъ вы начнете, матушка, разскажите-ка мнѣ кой-что объ учителѣ, который до меня занималъ эту должность. Вы говорили, что онъ былъ іезуитъ?
-- да.
-- Стало-быть, и мнѣ также надо сдѣлаться іезуитомъ.
-- Тебѣ, іезуитомъ! Какъ! лжецомъ, подлымъ мошенникомъ, который извлекаетъ свою силу только изъ фальшивости?
-- Такъ, такъ! матушка. Вы, кажется, презираете этотъ орденъ.
-- Могу презирать! Я никогда не дѣлала систему изъ вѣроломства, никогда не лгала но навыку.
-- Совершенно справедливо! Системы, вѣрованія, формулы -- все это глупыя выдумки. Вы точно такъ же можете надѣяться заключить лунные лучи въ фонарь, какъ и сдѣлать изъ всего этого что-нибудь полезное.
-- Но, что ты хочешь сказать, говоря, что намѣренъ сдѣлаться іезуитомъ?