" Ноября 26.-- Не-уже-ли ничто не можетъ обезоружить отвращенія моего бѣднаго пап а ко мнѣ? Сегодня онъ поскользнулся, сходя съ лѣстницы, и вывихнулъ себѣ ногу. Услышавъ объ этомъ, я бросилась въ его комнату и осыпала его ласками: онъ улыбнулся, но сказалъ, что ему будетъ спокойнѣе, если я уйду изъ его комнаты. Я ушла и съ отчаяніемъ залилась слезами въ библіотекѣ, не примѣтивъ, что тамъ "высокородной Артуръ". Простофиля тотчасъ подбѣжалъ ко мнѣ и старался утѣшить меня самымъ нелѣпымъ образомъ. Намѣреніе у него было доброе; я думаю, что у него есть на столько чувства, чтобъ принять участіе въ чужой горести и постараться облегчить ее, можетъ-статься, потому-что такимъ образомъ онъ освободится самъ отъ непріятнаго и безпокойнаго ощущенія. Все-таки какой онъ дуракъ!
"Декабря 5. -- Какой это былъ день! Самый несчастный изъ всѣхъ несчастныхъ, послѣ моего возвращенія домой. Фреддъ и мистеръ Гордонъ ушли гулять; папа, мистеръ Уортингъ и я сидѣли въ голубой гостиной, разговаривая о разныхъ пустыхъ предметахъ, когда вдругъ папа, который казался веселѣе обыкновеннаго и гораздо-ласковѣе ко мнѣ, вышелъ изъ комнаты и я осталась одна съ "высокороднымъ Артуромъ". Я не могла не примѣтить, что этотъ важный джентльменъ лишился своего достоинства, началъ переходить съ мѣста на мѣсто, перебиралъ рисунки за столѣ, дѣлалъ видъ будто читаетъ книги вверхъ ногами, и очевидно находился въ какой-то тревогѣ. Наконецъ онъ прямо подошелъ ко мнѣ, взялъ меня за руку, и сильно покраснѣвъ, объяснился въ любви и сдѣлалъ предложеніе. Я такъ удивилась, что съ минуту не нашлась, что сказать. Разумѣется, какъ только я оправилась, я отказала ему чрезвычайно-вѣжливо и тотчасъ ушла въ свою комнату. Вскорѣ папа пришелъ ко мнѣ и спросилъ, почему я не хочу выйти за мистера Уортинга. Онъ распространился о выгодахъ этого союза; хотя мистеръ Уортингъ только второй сынъ графа Уиндермера, однако онъ имѣетъ большое состояніе, доставшееся ему отъ дяди; а высокое положеніе, которое его родные занимаютъ на сѣверѣ Англіи, было сильнымъ побужденіемъ для пап а войдти съ ними въ родство чрезъ меня. Я отвѣчала,-- что я не люблю мистера Уортинга, и что, по моему мнѣнію, очень-дурно выходить замужъ, не имѣя той привязанности, которая можетъ быть порукою за будущее счастье. Папа слегка нахмурился, закусилъ губы и сказалъ, что онъ очень желаетъ этого брака, и не сомнѣвается, что я исполню его желаніе, по-крайней-мѣрѣ для него, если не для себя. Сказавъ это, онъ оставилъ меня. Богу извѣстно, какъ мнѣ горько огорчать или сердить моего папа! Но эту жертву я не могу сдѣлать даже для него. Не-уже-ли его ласковость и вниманіе ко мнѣ въ послѣднее время происходили отъ того, что онъ думалъ, будто я тотчасъ соглашусь исполнить его желаніе за этомъ отношеніи? Не-уже-ли я должна считать этотъ блѣдный разцвѣтъ привязанности совершенно притворнымъ, происходящимъ отъ надежды, что я удовлетворю какое-то неизвѣстное честолюбіе папа, какой-нибудь тайный его планъ. Зачѣмъ онъ желаетъ, чтобъ я вышла за этого самонадѣяннаго, бездушнаго, безмозглаго мистера Уортинга? Чѣмъ онъ заслужилъ расположеніе пап а?
Я пришла въ изумленіе, не зная, что дѣлать, и пошла въ будуаръ взглянуть на портретъ милой мам а. Ахъ! какое любящее выраженіе на этихъ прелестныхъ губахъ, и какая нѣжность въ этихъ кроткихъ, голубыхъ глазахъ! Смотря на портретъ, я почти воображала, что ее рука обвилась вокругъ моей шей, какъ бывало прежде, давно, давно! и что звукъ ея ласковаго голоса раздается въ моихъ ушахъ, въ сердцѣ и душѣ. Я залилась слезами, вспоминая всю нѣжность и любовь мама и чувствуя, какъ мнѣ не достаетъ ея совѣта въ этой крайности. Слезы облегчили меня; я сдѣлалась спокойнѣе и убѣдилась болѣе прежняго, что долгъ мой требуетъ не исполнять желанія пап а, какъ ни тяжело это будетъ для меня".
Декабря 12.-- Этотъ глупый мистеръ Уортингъ уѣхалъ на другой день послѣ своего сумасброднаго объясненія въ любви. Его отсутствіе было уже само-по-себѣ значительнымъ облегченіемъ. Сегодня пап а объявилъ о свомъ намѣреніи отвезти насъ къ тётушкѣ Деспардъ въ озерный округъ, провести лѣто съ нею. Пріятное извѣстіе, по-крайней-мѣрѣ для меня. Я такъ желаю перемѣны! и хотя тётушка совсѣмъ не похожа на бѣдную мам а, однако она очень меня любитъ и, я увѣрена, подастъ мнѣ хорошій и дружескій совѣтъ. Какъ мнѣ хочется поскорѣе увидѣть эти прелестныя озера, эти синія горы, съ которыми мнѣ всегда такъ привольно и хорошо!"
Тутъ кончался дневникъ. Пробормотавъ нѣсколько невнятныхъ словъ мистеръ Робертъ Гордонъ погрузился въ долгую и, повидимому, пріятную задумчивость, съ улыбкой, упершись обоими локтями на столъ поддерживая подбородокъ обѣими руками и не обращая вниманія на теченіе времени.
ГЛАВА XIII.
Доказывающая, что каковы бы ни были его недостатки, авторъ иногда совѣтуется съ терпѣніемъ читателя.
Было около полуночи, когда мистеръ Гордонъ началъ читать дневникъ, и хотя чтеніе продолжалось недолго, потому-что, полуночный мародёръ женскихъ тайнъ читалъ быстро, однако онъ размышлялъ такъ долго, что часы на-большой башнѣ пробили два часа, а онъ все еще оставался погруженъ въ размышленія. Огонь въ каминѣ погасъ, лампа горѣла тускло, а онъ все еще сидѣлъ съ развернутой рукописью передъ собой, хотя, разумѣется, уже давно пересталъ читать.
Въ домѣ давно все смолкло. Съ одиннадцати часовъ всѣ разошлись по своимъ комнатамъ и звуки постепенно затихали, такъ-что, въ двѣнадцать часовъ, весь домъ покоился въ глубокомъ снѣ. Мистеръ Гордонъ не страдалъ разстройствомъ нервъ, а то глубокая тишина этого обширнаго дома нагнала бы на него тоску; онъ не былъ суевѣренъ, а то ему стало бы страшно -- нѣтъ, онъ сидѣлъ бы себѣ спокойно, размышляя и составляя планы, безъ всякой тоски, безъ всякаго страха, въ комнатѣ съ привидѣніями, любаго изъ замковъ мистрисъ Рэдклиффъ.
Но что это такое тамъ, далеко, на большой лѣстницѣ: привидѣніе или человѣкъ, другъ или врагъ? По-крайней-мѣрѣ что-то медленно спускается съ лѣстницы.