"-- Но какія чудеса выражаетъ она, когда имѣетъ приличнаго истолкователя!
"-- Выражаетъ? Да, можетъ-статься. Ч_т_о выражаетъ она? Вы говорили о душевныхъ ощущеніяхъ. Очень можетъ быть, что для тѣхъ, у кого они есть, музыка имѣетъ какое-нибудь значеніе. А я не знаю, есть они у меня или нѣтъ; но я скорѣе готовъ утверждать отрицательно. И если только не ошибаюсь -- а въ этомъ отношеніи я могу ошибиться легко -- ничтожно должно быть то душевное ощущеніе, которое можетъ найдти выраженіе какого бы то ни было рода. Я цѣню хорошіе стихи, когда читаю ихъ, хорошую картину или статую, когда смотрю на нихъ, хорошую музыку, когда слышу ее; однако ни то, ни другое, ни третье не дѣйствуютъ на меня такимъ образомъ, какъ говорите вы. Въ этомъ, разумѣется, можетъ-быть, виноватъ я самъ. Весьма-вѣроятно, но...
"-- Но, мистеръ Гордонъ, перебила я: -- вы просто не могли бы производить такія чудеса, еслибъ думали такимъ образомъ.
"-- Я радъ, что доставилъ вамъ удовольствіе, сказалъ онъ чрезъ минуту:-- но я не долженъ позволить вамъ уйдти съ тѣмъ впечатлѣніемъ, что я герой моего собственнаго романа, предметъ моей собственной пѣсни, или что моя музыка, такъ-какъ пѣніе умирающаго лебедя, извлечена изъ моихъ собственныхъ страданій. Нѣтъ, для меня музыка самое чувствительное изъ всѣхъ дарованій. Я никогда не зналъ великаго музыканта, который не былъ также и великимъ пьяницей. Она также внушаетъ апетитъ; а для такого голоднаго человѣка, какъ я въ эту минуту, хорошая музыка ужасно напоминаетъ о хорошемъ обѣдѣ. Слышите, звонятъ къ обѣду?"
"Августа 15.-- Анна Сильвердэль пріѣхала сегодня. Мы бродили по парку и по лѣсу до самаго города, большая часть котораго выстроена на землѣ пап а, и очень-весело провели время. Теперь я совершенно-счастлива, когда мнѣ есть съ кѣмъ поговорить одного со мною пола и однихъ лѣтъ, и я ложусь спать гораздо-спокойнѣе, нежели во все это послѣднее время.
" Сентября 8.-- Милая Анна все еще здѣсь. Мы сдѣлались такъ дружны, какъ сестры. Я очень огорчилась въ прошлую субботу, когда она замѣтила, что ни папа, ни Фреддъ, ни мистеръ Гордонъ никогда не бываютъ въ церкви. Я удивляюсь, какъ это обстоятельство никогда не поражало меня прежде. Мы съ Анной пошли въ приходскую церковь въ воскресенье; и хотя проповѣдь была немножко-скучная, церковная служба много меня успокоила. Впередъ я всегда буду бывать въ церкви, и посмотрю, не могу ли уговорить Фредди ходить со мною. Папа нахмурился, когда я упомянула ему объ этомъ, а мистеръ Гордонъ улыбнулся холодно и саркастически. Что все это значитъ?"
"Сентября 10.-- Какой удивительный человѣкъ мистеръ Гордонъ! Сегодня вечеромъ мы съ Анной гуляли въ саду при лунномъ сіяніи, когда онъ подошелъ къ намъ и прочелъ наизусть нѣсколько страницъ какого-то стихотворенія о лунѣ и звѣздахъ и о ихъ вліяніи на душу смотрящаго на нихъ; потомъ онъ разсказалъ намъ престранныя вещи объ астрологіи и древнихъ астрологахъ, набросивъ быстрый эскизъ ихъ исторіи, и показавъ самымъ саркастическимъ и хитримъ образомъ разсужденія, на которыхъ они основывали свои теоріи; потомъ онъ пустился въ самыя странныя и остроумныя поэтическія рапсодіи и кончилъ, спокойно расхохотавшись надъ самимъ собою и -- я должна признаться -- надъ нами! Анна была въ восторгѣ, въ восхищеніи, въ недоумѣніи, однако, обидѣлась; но все-таки объявляла, что влюблена въ него! Я не могу понять, какъ можно въ него влюбиться -- это такъ, потому-что я часто думаю (почему -- я сама не знаю), что у него должны быть ужасныя наклонности къ дурному. Можетъ-статься, я это думаю потому, что онъ имѣетъ способность производить именно такое впечатлѣніе, какое ему хочется; и между-тѣмъ, какъ онъ умѣетъ возбуждать самыя благороднѣйшія душевныя ощущенія, онъ безсовѣстно насмѣхается надъ душевными ощущеніями и надъ тѣмъ, что способно возбуждать ихъ. Удивительное существо!"
"Октября 5.-- Милая Анна Сильвердэль уѣхала сегодня, и вотъ я опять одна съ Фредди, потому-что, разумѣется, ни папа, ни мистеръ Гордонъ не могутъ быть собесѣдниками для меня. Мнѣ очень-скучно, очень, очень-грустно".
" Ноября 8.-- Какой долгій промежутокъ послѣ моихъ послѣднихъ замѣтокъ! Но, право, у меня не было свободнаго времени съ-тѣхъ-поръ, какъ пріѣхалъ сюда мистеръ Уортингъ. Я только и дѣлала, что ѣздила съ нимъ кататься и ходила гулять. Онъ, кажется, большой фаворитъ пап а. Фреддъ его не лобитъ, а мистеръ Гордонъ самымъ безжалостнымъ образомъ забавляется надъ его невѣжествомъ и глупостью. Кажется, я ему нравлюсь гораздо-болѣе, нежели онъ мнѣ; хотя онъ очень добродушенъ и даже, можно сказать, красивъ да тѣхъ, кто цѣнитъ бѣлизну и румянецъ, оттѣненные черными усами на щекахъ молодаго человѣка. Онъ очень тщеславенъ, что позволяетъ коварному мистеру Гордону строить надъ нимъ самыя оскорбительныя штуки, но такъ, что онъ никогда не подозрѣваетъ причину громкаго хохота, отъ котораго ни Фреддъ, ни я, никакъ не можемъ удержаться. Онъ постоянно дѣлаетъ мнѣ самые пошлые комплементы, на которые я затруднялось отвѣчать, не показавъ неприличной веселости: онъ такой торжественный, напыщенный и серьёзный, проникнутый чувствомъ своей важности".
"Ноября 20.-- Какую страсть къ наукѣ внушилъ мистеръ Гордонъ милому Фредду! Онъ каждый вечеръ изучаетъ практическую астрономію, и я сама иногда участвую въ ихъ наблюденіяхъ. Мистеръ Гордонъ, однако, не позволяетъ мнѣ оставаться долго на сырой атмосферѣ, но прогоняетъ меня домой. Но развѣ ночной воздухъ не можетъ быть такъ же вреденъ для моего брата и для мистера Гордона? Что же касается мистера Уортинга, или для высокороднаго Артура -- какъ онъ любитъ, чтобъ его называли -- я право не думало, чтобъ что-нибудь могло быть вредно для него: онъ такъ плотно покрытъ бронею самонадѣянности".