– Наплевать. Наплевать, – с дрожью в голосе произнес Боб. – «Главное– спокойствие.
Но вот шум утих. Кто-то торопливо постучал в дверь и крикнул:
– Пора! Пора!
– Пошли? – спросил Боб, сдерживая дрожь в челюстях.
При появлении негров поднялся яростный вой. По мере их приближения к рингу он усиливался. Кто-то надрывно кричал, кто-то лаял, мяукал, свистал. Джек чуть побледнел С застывшей усмешкой на губах он нарочитр медленно двигался по узкому проходу. Шагавший за ним дядя Боб весь скорчился. Шум и ярость толпы напоминали ему суд Линча. Джек перелез через канаты, ограждавшие ринг, и направился в указанный ему угол. Там уже стоял приготовленный для него стул. За Джеком на ринг взобрался Боб. Джек сбросил с себя халат и, выпрямившись во весь свой шестифутовый рост, огляделся вокруг. Ринг находился под открытым небом. У самого ринга помещался партер. В партере, как полагается, сидела самая богатая публика. Об этом можно было судить по джентльменской внешности сидящих, по их бритым, самодовольным и свирепым лицам. Но это не мешало почтенным джентльменам шуметь и орать больше всех. Народу было так много, что трещали скамейки.
– Эй, Джек! Уходи, пока не поздно! – неслись возгласы.
– Подумай о своей мамаше.
– Гуд-бай, Джек! Ты написал завещание?
Джек повернулся лицом в ту сторону, откуда громче всех неслись крики. Какие злые лица!
Спокойно подошел он вплотную к канатам и пристальным взглядом обвел публику. Твердый взгляд, стройная, словно высеченная из черного мрамора фигура заставили передние ряды партера на минуту затихнуть.