– Молодец, Джек! Молодец! – донеслись из задних рядов отдельные голоса, послышались хлопки.
Джек приветливо улыбнулся им.
«Камрэд», – подумал он.
– Камрэд, – сказал Боб, когда Джек вернулся на свое место и опустился на стул.
В противоположном углу, окруженный свитой помощников, приятелей, репортеров и фотографов, сидел чемпион мира Джимми Берне и о чем-то весело болтал. Вот он поднялся на ноги перед фотоаппаратом, и казалось, что это гризли поднялся на задние лапы. Снова гром аплодисментов и рев восторга.
Хищные глазки Джимми спокойно, по-медвежьи, озирались вокруг.
– Пропал, Джек, – насмешливо, под общий хохот, крикнул кто-то в партере.
Но вот начались приготовления к схватке. Боксеры надевали перчатки. Старый Боб снова начал волноваться. Ни жив, ни мертв, он машинально повторял:
– Спокойно. Спокойно.
– Время! Время! Время! – неслись нетерпеливые голоса с мест. Посторонняя публика уходила с ринга. На ринге остались только боксеры и рефери. Жюри разместились у ринга. Убрали стулья. Стало тихо. Только слышен был раздражающий скрип скамей. Наконец, резко прозвучал удар гонга. Два гиганта, черный и белый, легко сорвавшись с мест, шагнули навстречу друг другу. Джек, как полагалось, протянул руки для пожатия, но руки его повисли в воздухе. Джимми Берне не пожелал пожать руку негра… Оглушительный хохот, аплодисменты и рев одобрения пронеслись по рядам. Джек опешил. Он отступил. А чемпион улыбался публике. Но смущение недолго владело Джеком. Сверкнули его черные глаза, белки налились кровью. Таким Боб его никогда не видел. Почувствовав спиной канаты, Джек в бешенстве с такой силой нажал на них, что канаты, затрещали и выгнулись дугой, вот-вот лопнут. Джек приготовился к рискованному и страшному прыжку: оттолкнувшись от натянувшихся канатов, как от пружины, ринуться всем телом на врага и сразу кончить бой.