Перевод Николая Васильева
Очерк посвящён экспедиции 1866 года по западным штатам. Впервые опубликован в газете "Оукленд дейли ивнинг трибьюн" (8 ноября 1890), а затем в 1-м томе собрания сочинений в цикле "Куски автобиографии" (1909). Здесь представлен первый перевод на русский язык .
Прославленный пионер, генерал Джон Бидуэлл из Калифорнии некогда совершил долгое восхождение по западному склону нашего американского Парнаса отчётом о своём путешествии "через равнины"[Джон Бидуэлл (1819-1900) - американский исследователь, политик, военачальник, руководитель первой партии американских переселенцев в Калифорнию в 1841 году. В 1890 году его автобиографические очерки вышли в журнале "Сенчури мэгэзин" (отдельной книгой опубликованы в 1900 году). ], которое случилось за семь лет до того, как несчастный мистер Маршалл нашёл худшую из всех возможных причин для своего похода [В 1848 году Джеймс Уилсон Маршалл (1810-1885) нашёл золото в Калифорнии, что положило начало золотой лихорадке.]. Генерал Бидуэлл не имел чести быть великим писателем, но чтобы вызвать восхищение и уважение в той провинции Литературной Республики, что лежит в долине Сакраменто выше устья Юбы, писательский дар не слишком необходим. Тем не менее, я прочитал его повествование с интересом, который при анализе оказывается побочным продуктом личного опыта: среди неосмотрительных поступков моей молодости было путешествие по той же самой земле, совершённое тем же путём - как тысячами до и после меня.
1841-й год сильно отличается от 1866-го, и всё же местность между рекой Миссури и Сьерра-Невадой не слишком хорошо усовершенствована: цивилизация остановилась у реки, ожидая перевозки. Железная дорога уже направилась из Омахи на запад, а другая, в Сакраменто торжественно рассматривала невозможное предложение следовать на восток, к месту встречи. Сумасшедшие были во все времена. Я оставил одну железную дорогу в нескольких милях от небрасской деревни и встретил другую в Датч-Флэте в Калифорнии.
Не стоит сочувствовать одиночеству моего путешествия: в долине Солёного озера уже утвердилась процветающая колония мормонов, а в разных местах по пути стояли "форты", где честолюбивые молодые армейские офицеры тратили лучшие годы своей жизни, охраняя скот и обучая тайнам хардианской [Уильям Джозеф Харди (1815-1873) - американский военачальник и военный теоретик.] тактики этого странного патриота - американского солдата. Там были пыльные караванные дороги, ограниченные костями - не всегда костями животных - с редкими могильными холмами, иногда удостоенными покоробленного, истлевающего изголовья, которое имело неразборчивые надписи. (Одна надпись, не вполне неразборчивая, завершалась такой данью уважения покойному: "В нём не было гнильцы". Другая гласила: "Он старался изо всех сил".) "Великая Американская пустыня" наших отцов [После экспедиции Стивена Лонга 1823 года Великие равнины долго считались пустыней, непригодной для жизни человека.], в общем, не изменилась с тех пор, как партия генерала Бидуэлла пересекла её, руководствуясь врождённым инстинктом и тонким духовным чутьём, которые в те дни заменяли человеку Запада карту и путеводитель. Империя держала курс на запад, но на протяжении полутора тысяч миль за исключением жалких остатков не было видно ни следа её марша. Ещё ничто не поколебало уверенность индейца равнин в его вечном владычестве. Он почти ничего не знал о тонких металлических линиях, медленно крадущихся к нему с востока и запада; и даже если бы он знал больше, смог бы он предвидеть их исключительное воздействие на его "древнее уединённое правление"?
Я хорошо помню, как должны помнить многие, некоторые из достопримечательных черт этого пути, которые упоминает генерал Бидуэлл. Одна из самых впечатляющих - это Скала Судебного Здания возле Норт-Платта. Ни один предмет таких высоких достоинств не имел более унижающего названия, данного ему, несомненно, из чистых побуждений каким-то домоседом, которой не мог представить себе более "почтенную громаду", чем здание окружного суда. Её бы следовало назвать Замком Титана. У меня сохранились чудесные воспоминания о пышности и великолепии её облика с багровым ореолом от закатного солнца, который окаймляет её очертания, озаряет её западный склон, как сияние огней Маммона во время пирушки ведьм на Гарце, и развевается, как знамёна, над её гребнем.
Полагаю, что для обитателей этих мест (приречных племён, некогда наводнявших низменности Огайо и Индианы и равнины Айовы) Скала Судебного Здания достаточно знакома и привычна, но для меня, хмельного от молодости, вскормлённого на романах Майн Рида и сейчас впервые попавшего в заколдованную область, о которой он так очаровательно наврал, это было откровение и мечта. Хотел бы я, чтобы что-нибудь на небе, на земле и в воде ниже земли[8] подарило бы мне сейчас такие же ощущения, какие я пережил в "тени от высокой скалы в земле жаждущей".
Я был не паломником, но инженером, прикреплённым к экспедиции по Дакоте и Монтане с целью проинспектировать новые военные посты. Там, где индейцы сохраняли мир, экспедиция состояла из генерала У. Б. Хейзена[Уильям Бэбкок Хейзен (1830-1887) - американский военачальник. Во время Гражданской войны Бирс служил в его штабе.], меня, повара и кучера; в других местах у нас был кавалерийский эскорт. Мои обязанности, как мне дали понять, заключались в том, чтобы развлекать генерала и всех остальных охотой, устраивать себе удобства, не доставляя неудобства остальным, а в неведомых землях составлять карту нашего пути для блага тех, кто может пойти за нами. Инспектируемые генералом посты были недавно установлены вдоль военной дороги, один конец которой находился в Норт-Платте, а другой... а другого конца не было; возле Форта Ч. Ф. Смита у подножия гор Бигхорн дорога становилась бизоньей тропой и терялась в траве. Но это была полезная дорога, поскольку, свернув с неё, можно было достичь верховьев Йеллоустона - там, где сейчас национальный парк.
Превосходным образцом военного юмора стал приказ возвращаться (в Вашингтон) через Солт-Лейк-Сити, Сан-Франциско и Панаму. Я подчинялся ему, пока мы не достигли Сан-Франциско, где выяснилось, что я назначен вторым лейтенантом в регулярной армии - неблагодарность более сильная, чем предательство, которая просто подавила меня: я вышел в отставку, попрощался с Хейзеном скорее с печалью, чем с гневом, и остался в Калифорнии.
Я часто думал: может быть, это была ошибка молодости? Вероятно, правительство не желало мне вреда, и если бы я служил достаточно долго, я мог бы стать капитаном. Со временем, если бы я остался жив, я бы естественным образом стал старшим капитаном армии; а затем, если бы случилась ещё одна война и если бы кто-нибудь из старших офицеров сделал мне одолжение, поймав брюхом пулю, я бы стал старшим майором, уверенным, что меня повысят, как только некоторое число моих командиров, равное числу всех майоров, будут убиты, уйдут в отставку или умрут от старости - очаровательная перспектива! Но я слишком отклонился от своей тропы.