Возле Форта Ч. Ф. Смита мы увидели наших первых бизонов, которых там было в изобилии. Нам пришлось ночью охранять лагерь с огнём и мечом, чтобы они, когда паслись, нас не покусали. На самом деле, один из них почти скальпировал кучера, когда тот лежал, мечтая о доме, а его длинные светлые волосы смешались с вкусной травой. Когда имевший лишь благие намерения зверь поднял его с земли и попытался стряхнуть землю с его корней, кучер разразился речами, которые не отличались ни мудростью, ни любезностью, но они произвели глубокое впечатление на стадо, и оно, задрав хвосты, рассыпалось в поисках новых пастбищ, как армия под знамёнами.
В Форте Ч. Ф. Смита мы расстались с нашими запасами и на лошадях, с эскортом из двух дюжин кавалеристов и с несколькими вьючными животными направились через неисследованные земли на северо-запад, к старому Форту Бентона в верховьях Миссури. Путешествие было небезопасным. Нашим проводником был только мой компас; мы ничего не знали о естественных преградах, с которыми мы должны было встретиться; индейцы вышли на тропу войну, и мы держали курс через самое сердце их земель. К счастью для нас, они собирали свои кланы в огромную армию для нападения на посты, которые мы уже оставили позади; немного позднее около трёх тысяч индейцев двинулись на Форт Фила Кирни, выманили наружу войско из девяноста рядовых и офицеров и перерезали всех до единого. Это был один из постов, которые мы инспектировали, и погибшие затем офицеры оказали нам тогда радушный приём.
В своей живой, интересной книге "Сражения с индейцами" доктор Сайрус Таунсенд Брейди [Сайрус Таунсенд Брейди (1861-1920) - американский священник и писатель. Книга "Сражения с индейцами" вышла в 1904 году.] так говорит об этом "форпосте цивилизации":
"Во все часы дня и ночи требовалось быть крайне бдительным. Походы в лес за брёвнами для лесопилки хорошо охранялись. Сражение шло беспрерывно. Жертвы среди солдат вовсе не были редкостью. Сначала было сложно удержать их внутри лагеря; отставших и попавших в плен индейцы скальпировали и оставляли умирать, но те, кто приползал обратно, чтобы умереть, убеждали каждого в мудрости командирских приказов и предупреждений. Хроника постоянных мелких стычек была бы утомительной, и всё же они часто приводили к пыткам и гибели солдат, хотя индейцы теряли намного больше людей".
В примечании автор описывает характерный случай правительственного непонимания: "Как раз, когда тревоги звучали чаще всего, в штаб-квартиру прибыл курьер, объявив, что караван по пути из Форта Ларами с особым посланием был окружён индейцами, и потребовал немедленной помощи. Целая пехотная рота в фургонах, с горной гаубицей и несколькими шрапнельными снарядами поспешила на выручку. Оказалось, что это был караван с почтой от комиссии Ларами, объявившей о заключении "мирного договора со всеми индейцами Северо-Запада" и убеждающей в этом командующего войсками округа. Курьер был вызволен, и мир продолжался, пока послание не было доставлено. Вот как много было достигнуто - курьер не потерял свой скальп".
В такой интересной обстановке наше экспедиционное войско из четырёх человек двинулось на освобождение осаждённого поста, но, посчитав, что снять осаду невозможно, с двадцатью всадниками поспешило к Форту Ч. Ф. Смита, а оттуда - в Неведомое.
Первая часть нового путешествия была довольно милой; у нас была добыча и вода. И того, и другого имелось в изобилии там, где мы переплывали Йеллоустон, поскольку вся речная долина в две-три мили шириной была усеяна оленями вапити. Их там были тысячи. Когда мы двигались дальше, их становилось меньше; бизонов становилось меньше; исчезли медведи, олени, кролики, шалфейные тетерева, даже луговые собачки, и возникла угроза голода. Вода тоже исчезла, и мы начали мечтать о голоде: наш голод был настолько более приятен, чем наша жажда, что он казался настоящим блаженством.
Тем не менее, мы добрались до Бентона, небо знает, как и почему. Наш вид вызывал жалость, но наши скальпы были нетронуты. Если во всей этой области есть гора, на которую я не взбирался, река, которую я не переплывал, солёная лужа, в которую я не тыкался мордой, или индеец, о котором я не думал с содроганием, я готов вернуться в пульмановский вагон и приступить к своим обязанностям.
Из Форта Бентона мы направились через Хелену и Виргиния-Сити (Монтана) - тогда новые шахтёрские лагеря - к Солёному Озеру, а оттуда на запад, в Калифорнию. Наш последний бивак располагался на месте старого лагеря партии Доннера, где при мерцающих огнях и танцующих тенях лагерного костра я впервые услышал историю о той ужасной зиме, и мне показалось, что в аромате мяса я могу уловить нечто чрезвычайно жуткое [В 1846-1847 годах партия переселенцев в Калифорнию под руководством Джорджа Доннера оказалась зимой в горах. Из-за голода переселенцы были вынуждены прибегнуть к людоедству.]. Мясо, которое готовила в этом месте партия Доннера, было не совсем похоже на наше. Прошу прощения, я имел в виду, что оно было не похоже на мясо, которое мы готовили.