Въ засѣданіи трехъ-сословной куріи 1-го іюня, по поводу такъ-называемыхъ преній о періодичности парламентскихъ собраній, рѣчь Бисмарка,-- доказывавшаго, что добиваться этихъ собраній путемъ петиціи и подходить къ трону съ просьбою объ измѣненіи законодательства не слѣдуетъ, что надо подождать пока по крайней мѣрѣ патентъ 3 февраля "обрастетъ травой нынѣшняго лѣта", что проведенная однимъ изъ депутатовъ паралель между способомъ, которымъ англійскій народъ въ 1588 г., но изгнаніи Якова II, умѣлъ защитить свои права, и тѣмъ, какъ прусскій народъ можетъ въ настоящее время добиться признанія своихъ правъ, неудачна, такъ какъ "прусскіе монархи обладаютъ не по милости народа, но по милости Божіей, короной фактически неограниченной, и добровольно отдали часть ея нравъ народу",-- эта рѣчь, принятая какъ прусско-роялистское profession de foi въ отношеніи къ конституціонной доктринѣ, была встрѣчена съ одной стороны криками: "браво!", съ другой ропотомъ, и наконецъ цѣлымъ потокомъ перерывовъ.
Не менѣе этого замѣчательна, какъ выраженіе основныхъ воззрѣній Бисмарка на государство, и рѣчь, произнесенная Бисмаркомъ 15 іюня, во время преній объ эмансипаціи евреевъ, въ которой Бисмаркъ отрицалъ за евреями право занимать правительственныя должности въ христіанскомъ государствѣ -- на томъ основаніи, что каждое государство, если оно желаетъ видѣть свою будущность упроченною, должно находиться на религіозномъ основаніи, что этимъ основаніемъ у европейскихъ государствъ можетъ быть только христіанство и что если мы отнимемъ у государства это религіозное основаніе, то государство превратится лишь въ случайный аггрегатъ правъ, въ родѣ оплота противъ войны всѣхъ съ каждымъ, воздвигнутаго древней философіей. "Законодательство его -- говорилъ онъ,-- уже не будетъ болѣе возраждаться изъ первобытнаго источника вѣчной истины, но изъ неопредѣленныхъ и измѣнчивыхъ понятій о гуманности, въ томъ видѣ, какъ эти понятія сложатся въ умахъ людей, стоящихъ во главѣ управленія".
Рѣчь эта, естественно, подверглась сильнымъ нападкамъ со стороны либеральной партіи, которая вообще не щадила колкостей для того, чтобъ поражать своего противника. Эти первыя столкновенія съ либералами вызвали въ Бисмаркѣ тѣ нравственныя и умственныя силы, съ которыми онъ являлся потомъ постояннымъ побѣдителемъ.
Берлинскіе мартовскіе дни, бывшіе отголоскомъ парижской февральской революціи, произвели на Бисмарка тяжелое впечатлѣніе. Когда, 2 апрѣля 1848 г., отвѣтный адресъ королю на его предложеніе о сознаніи новаго парламента для изготовленія новой конституціи и составленія новаго министерства, не смотря на протестъ Бисмарка, требовавшаго обсужденія этого адреса въ комиссіи, былъ тотчасъ же составленъ, обсужденъ и принятъ,-- Бисмаркъ тоже принялъ его, но по той единственной причинѣ, что не видалъ другаго сродства помочь бѣдѣ, и выражая свое сожалѣніе о томъ, что "прошлое погребено и никакая человѣческая сила не въ состояніи вновь пробудить его, послѣ того какъ сама корона бросила горсть земли на его гробъ".
Но покоряясь тому, чего нельзя уже было поправить, Бисмаркъ вооружался для будущаго въ пользу королевской власти. Прежде всего онъ предпринялъ планъ овладѣть революціей, которая пріобрѣтала все болѣе и болѣе силы. Совѣщанія съ друзьями и людьми одинаковыхъ съ нимъ убѣжденій, соглашенія съ представителями разныхъ партій, всякаго рода приготовительныя мѣры,-- такова была его дѣятельность въ это время.
Королевской или консервативной партіи не было, но элементы для нея находились въ изобиліи; ихъ-то и соединилъ Бисмаркъ, привелъ въ связь, организовалъ и наконецъ дисциплинировалъ.
Послѣ мартовскихъ дней, Бисмаркъ, подъ вліяніемъ волновавшихъ его чувствъ, написалъ письмо къ королю -- не политическое письмо, наполненное совѣтами и планами, но простое изліяніе впечатлѣній и чувствъ преданности. Послѣ этого Бисмаркъ былъ часто призываемъ въ Санъ-Суси и король выслушивалъ его мнѣнія по многимъ важнымъ предметамъ. Министерство Мантейфеля также было составлено подъ значительной долей вліянія Бисмарка.
Послѣ изданія декабрской конституціи 1848 г. Бисмаркъ былъ въ декабрѣ этого года выбранъ въ Брандебургѣ въ члены второй палаты, какъ представитель провинціи, лежащей по ту сторону Гавела.
26 февраля 1849 г. произошло открытіе парламента. Бисмаркъ помѣстился почти на томъ же мѣстѣ, гдѣ онъ нѣкогда засѣдалъ въ соединенномъ ландтагѣ въ качествѣ представителя іерихонскаго дворянства,-- и здѣсь Около него собрались не только его бывшіе единомышленники, но и его противники, какъ бывшіе, такъ и тѣ, которымъ было суждено впослѣдствіи сдѣлаться его противниками.
Бисмаркъ не старался обмануть себя насчетъ затруднительности положенія, хотя роялисты и громко торжествовали насчетъ результата выборовъ, именно: партіи численностью своею были равны. Но разсчитывать такъ было бы невѣрно, и, не смотря на то, подобный результатъ, послѣ событій прошлаго года, былъ уже великимъ успѣхомъ.