Въ засѣданіяхъ второй палаты, послѣдовавшихъ за открытіемъ парламента, Бисмаркъ увидѣлъ себя въ необходимости защищать конституцію, мало соотвѣтствовавшую его желаніямъ и убѣжденіямъ, отъ напора демократическихъ идей. Онъ принялъ конституціонализмъ, только потому что иначе не могъ поступить,-- теперь же онъ долженъ былъ защищать королевскую власть на этой почвѣ. Онъ дѣлалъ это съ ловкостью и открыто и часто поражалъ своихъ противниковъ.
30 мая былъ обнародованъ новый избирательный законъ для второй палаты и королевское повелѣніе, которымъ обѣ палаты созывались на 7 августа. Эта новая палата, въ которой положеніе партій уже болѣе выяснилось, занималась преимущественно пересмотромъ новой конституціи и германской политикой Пруссіи, т.-е. объединительными планами Радовица.
Бисмаркъ, который теперь болѣе и болѣе усвоивалъ себѣ роль одного изъ вождей консервативной партіи, возсталъ противъ этихъ объединительныхъ стремленій и противъ союза трехъ королей, находя, что планы эти клонились къ ущербу собственно прусскаго элемента и могли привести его къ ослабленію.
Что касается до пересмотра конституціи, то Бисмаркъ и его единомышленники старались устроить такъ, чтобы королю вообще можно было управлять при помощи ея.
Зимою 1849--1850 г. жизнь Бисмарка была почти совершенно поглощена политикой. Засѣданія палатъ, комиссій, фракцій, дѣла ферейновъ, всякаго рода совѣщанія занимали его непрерывно.
Очень часто, какъ и многіе члены консервативной партіи, Бисмаркъ посѣщалъ въ то время редакцію "Крестовой Газеты", чтобъ узнавать и приносить новости. Но онъ не былъ только разсказчикомъ въ редакціи "Крестовой Газеты"; онъ поддерживалъ основанную при его содѣйствіи газету и собственными статьями.
Послѣ закрытія сессіи, въ февралѣ 1850 г., онъ былъ на короткое время въ Шенгаузенѣ, а уже въ слѣдующемъ апрѣлѣ мы находимъ его снова въ Эрфуртѣ, въ союзномъ сеймѣ. Онъ, какъ извѣстно, высказался съ самаго начала противъ стремленій къ объединенію; они, по его твердому убѣжденію, не могли привесть ни къ какой благопріятной для Пруссіи цѣли. Слѣдя съ научной любознательностью за усиліями, которыя дѣлалъ Радовицъ, чтобъ спасти единство Германіи, онъ удивлялся ловкости этого государственнаго человѣка, но находилъ, что создать это единство, точно такъ же какъ и всякую другую государственную организацію, нельзя, если не имѣешь мужества или силы оказывать достаточное давленіе на то, что сопротивляется.
Союзъ трехъ королей не состоялся, войны нельзя было вести при грозномъ положеніи германскихъ государствъ относительно Пруссіи, идея единства была оставлена, Радовицъ вышелъ изъ министерства, а Мантейфель, замѣнившій мѣсто его въ качествѣ министра иностранныхъ дѣлъ, долженъ былъ подписать постыдную для Пруссіи ольмюцскую конвенцію.
Не извѣстно, у кого перваго возникла мысль ввѣрить Бисмарку, который до того времени вовсе, не былъ употребляемъ въ дипломатическихъ дѣлахъ, постъ посланника при союзномъ сеймѣ во Франкфуртѣ на Майнѣ -- у самаго-ли Фридриха Вильгельма IV или у министра Мантейфеля; но всякомъ случаѣ, къ ней прибѣгли въ томъ предположеніи, что именно Бисмаркъ будетъ для Австріи persona grata, потому что тогдашняя задача Пруссіи заключалась въ томъ, чтобъ вести германскія дѣла въ самомъ дружескомъ согласіи съ Австріей.
Въ маѣ 1851 года, Бисмаркъ быль назначенъ первымъ секретаремъ при посольствѣ съ титуломъ тайнаго совѣтника посольства, а въ августѣ того же года былъ уже дѣйствительнымъ посланникомъ при сеймѣ.