- Я велел тебе вчера остановить работу на этой колее! - почти кричал он. - Теперь весь проход забит. Сам черт ногу сломит в такой неразберихе!
Стоящий перед ним углекоп вяло оправдывался. Из его ответа Кристин не могла понять ни одного слова. Ньюэлл более спокойным тоном продолжал:
- Ладно. Может быть, я так и сказал, но ты-то сначала должен был исправить колею, прежде чем пускать вагонетки. Бери запасную команду и материалы, необходимо немедленно ее отремонтировать.
Рабочий исчез в темноте. Ньюэлл наклонился над столом, продолжая ворчать. Тогда Кристин, подойдя поближе, сказала, подражая говору рабочих:
- Старик послал меня к Селдену. Мой номер - четыреста восемьдесят два.
- Пошел к черту! - заорал Ньюэлл. - Селден в двадцать первой левой.
Кристин нырнула в темноту - она знала, как нумеруются линии, идущие от главного прохода. С левой его стороны была специальная дорожка для рабочих. Спускаясь в глубь шахты, Кристин отсчитывала линии, расходившиеся направо и налево. У двадцать первой она остановилась и, сделав глубокий вздох, вошла в забой. Здесь ей предстояло встретиться с Селденом. Она была уверена, что шахтерская одежда хорошо скрывает ее пол, к тому же, в забое было темно. Перед ней стояло другое серьезное затруднение: нужно было на деде применить те знания, которые она приобрела, наблюдая за работой отца. Кристин не пугали опасности работы подрывника, ее страшило собственное неумение. Если она покажет свою неопытность, ее выдворят из шахты. Одна мысль о провале приводила Кристин в отчаяние.
Через минуту она его увидит. Ладони ее рук стали влажными, во рту пересохло. Внезапно Кристин поняла, как сильно ей хочется его видеть. Нахлынувшие чувства были сильнее ее. Она забыла о долге, который, как ей казалось, привел ее сюда. Осталось одно желание - поскорее увидеть Селдена. Ее сердце трепетало от нежности к человеку, которого она когда-то так ненавидела. В этот момент пелена спала с ее глаз, и она была честна перед собой. Потрясенная, Кристин прислонилась к перекрытию и закрыла лицо руками. С минуту она чувствовала себя беспомощной и беззащитной. Захочет ли он принять помощь из ее рук? Он должен теперь ненавидеть ее за последнее свидание в "Доме на холме", когда она была так эгоистична и покинула его в минуту отчаяния и душевных страданий. Годы могли только усилить его обиду и горькое чувство.
Кристин вздрогнула и подняла голову, пытаясь справиться с волнением. Она провела рукавом по лицу. Этот жест был непроизвольным, но пятно, оставшееся от него на лице, окончательно уничтожило ее сходство с женщиной. Потом она решительно направилась к тому месту, откуда доносились стук и неясный говор.
Селден и шахтеры были заняты работой. Кристин сразу узнала высокую фигуру Селдена. Он стоял в стороне от других рабочих, наблюдая за двумя шахтерами, которые, лежа на груди, пробивали дыру в пласте угля. Приблизившись к нему, Кристин заговорила измененным голосом: