Содержаніе "Мельника", также какъ и "Анюты" Попова, взято изъ крестьянскаго быта. Молодой парень разсказываетъ колдуну мельнику свою горькую кручину: "я задумалъ, добрый молодецъ, жениться, и пришла мнѣ одна красная дѣвица по обычаю; да вотъ бѣда моя! Отецъ и мать ея другъ съ другомъ не согласны: старухѣ какъ-то изстари случилось быть дворянскаго отродья, а выдана въ крестьянство не по волѣ; старикъ-отъ вѣдь и хочетъ дочку выдать за дѣтину хлѣбопашца, а старуха хлопотунья за дворянскаго сыночка... и за то-та мужъ съ женою и хлопочутъ". Мельникъ за четверть ржи берется обработать это дѣло,-- и дѣйствительно обработываетъ. Старику онъ выдаетъ своего протеже за Крестьянина, а старухѣ за дворянина. Когда потомъ старикъ и старуха узнаютъ, что мельникъ показывалъ имъ одного и того же жениха и вслѣдствіе того рождается недоумѣніе на счетъ его дворянства, то мельникъ разрѣшаетъ это недоумѣніе слѣдующею прибауткою:
Еще вотъ што оно,
На Руси у насъ давно:
Самъ помѣщикъ, самъ крестьянинъ,
Самъ и пашетъ, самъ оретъ,
И съ крестьянъ оброкъ беретъ
Его знаютъ,
Называютъ
Однодворецъ.
Все достоинство "Мельника" состояло въ томъ, что онъ былъ первою вполнѣ русскою пьесою, гдѣ ничего не было ни явно, ни тайно заимствованнаго изъ иностраннаго, гдѣ было все свое родное, и основа, и лица, и нравы, и рѣчи. Этимъ объясняется громадный успѣхъ его. Мельникъ, несмотря на незначительность своего содержанія, составляетъ эпоху въ нашей драматической продукціи. Онъ ясно показалъ, чего желаетъ и требуетъ наша публика отъ сцены. Съ этого времени не только опера вообще входитъ въ большую моду, но и разработка ея въ народномъ направленіи дѣлается преобладающею. Даже солидный Херасковъ въ годъ появленія "Мельника" написалъ оперу въ народныхъ нравахъ, подъ названіемъ: "Добрые Солдаты"; а Княжнинъ въ этотъ же годъ далъ на сцену свое "Несчастіе отъ кареты". Обѣ оперы имѣли успѣхъ, первая хорами,-- а вторая была дѣйствительно народна и но мысли, ибо затрогивала самый жгучій народный вопросъ того времени. Безчеловѣчная и безнравственная торговля крѣпостными людьми въ раздробь, какъ скотомъ, одно изъ самыхъ тяжелыхъ полномочій крѣпостнаго права,-- была тогда въ общемъ ходу. Простодумъ въ "Хвастунѣ" Княжнина объясняетъ своему сіятельному племяннику, что