Мы переглянулись, но не решались.
-- Вы только скажите, что вы желаете,-- торопил рабочий, заметив нашу нерешительность.-- Одно слово скажите, он вас и послушает; вот он там в углу стоит, мастер-то.
-- Ну, а если несчастье какое случится,-- спрашивали мы,-- если руку вдруг сожжешь?
-- Зачем ее жечь; вы только мастеру скажите, а там уж мое дело...
На нас напало раздумье, и овладел даже некоторый страх: что, если он в самом деле изувечится для нашей потехи, сумеем ли мы тогда обеспечить его? Стали мы рассчитывать, и оказалось, что всех наших капиталов не хватило бы для вознаграждения работника за такую бесполезную жертву. И мы порешили не вводить его больше в соблазн и отказаться от всякого опыта.
-- Да ведь это закон науки, вы, значит, науке не верите,-- горячо возражал нам бывший с нами студент, которому очень хотелось убедиться в несгораемости русского мужика.
-- Вот нашли науку-то где,-- ответили ему другие.-- Да разве работник по правилам науки это делает? Разве он соблюдает все нужные предосторожности? Он действует просто на авось: сходило, мол, прежде, авось и теперь сойдет, тем более что в перспективе двугривенный.
Это было до того очевидно, что возражать было нечего, и сам студент задумался и примолк.
Между тем работник все время не спускал с нас глаз и нетерпеливо выжидал, чем мы кончим.
-- Так что ж, господа? Аль раздумали? -- спосил он со вздохом, замечая, что мы собираемся уходить.-- Всего бы только два слова сказать мастеру... А то, хотите, я сам скажу, что господа, мол, желают? Я живо!