Потому необходимо прежде всего знать цѣну каждому древнему писателю и опредѣлить степень достовѣрности его показаній. Этимъ, необходимымъ для успѣха работы условіемъ, совершенно-пренебрегъ г-нъ Крюковъ. Самое ничтожное и явно-нелѣпое показаніе какого-нибудь византійскаго версификатора имѣетъ для него такую же цѣну, какую, напримѣръ, свидѣтельство Баррона или другаго писателя съ неотъемлемымъ авторитетомъ. Длятого, чтобъ, при изслѣдованіи начальнаго періода римской исторіи, изъ хаотической массы древнихъ свидѣтельствъ добыть какой-нибудь положительный результатъ, если не требуется непремѣнно голова Нибура, то по-крайней-мѣрѣ необходимъ тотъ критическій тактъ, котораго и слѣдовъ мы не нашли въ разбираемомъ изслѣдованіи. Во всякомъ случаѣ, послѣ всего сказаннаго, мы имѣемъ нѣкоторое право не соглашаться съ однимъ изъ сотрудниковъ "Пропилеи" въ томъ, что покойный Крюковъ выказалъ какую-то особенную проницательность ума въ сочиненіи своемъ, подробный разборъ котораго представленъ нами выше {Мы имѣемъ при этомъ въ виду слѣдующія слова г. Безсонова (стр. 85): "Наконецъ -- и это замѣтилъ проницательный умъ Крюкова -- самая борьба патриціевъ и плебеевъ имѣла въ скрытомъ, глубочайшемъ основаніи своемъ, почти незамѣтномъ для взгляда, различіе и ту борьбу религіозныхъ убѣжденій, которую древле принесли съ собою въ Римъ выходцы Италіи".}.
Мы увѣрены, что нашъ отзывъ о статьѣ г. Крюкова никому не покажется пристрастнымъ; тѣмъ неменѣе мы считаемъ нелишнимъ подкрѣпить этотъ отзывъ словами одного знаменитаго ученаго, котораго мнѣніе въ настоящемъ случаѣ, безъ-сомнѣнія, должно имѣть большой авторитетъ. Мы говоримъ о Беккерѣ, который, въ одномъ изъ примѣчаній къ извѣстному своему сочиненію о римскихъ древностяхъ, упоминаетъ и о статьѣ г. Крюкова и, указавъ на ея парадоксальность, прибавляетъ, что авторъ, конечно, откажется и самъ отъ своихъ взглядовъ {См. Handbuch der roui. Alterlhьiner et. von W. А. Becker, Il Th., стр. 139, примѣч. 314. Подобный отзывъ о трудѣ г. Крюкова -слышалъ отъ самого Беккера пишущій эти строки, бывшій около этого времени его слушателемъ (въ Лейпцигскомъ Университетѣ). Г. Крюковъ познакомился съ Беккеромъ во время второй поѣздки своей за границу, въ 1842, и воспользовался пребываніемъ своимъ въ Лейпцигѣ для изданія своей брошюры.}. Мы, съ своей стороны, увѣрены, что нашъ ученый не только отказался бы отъ своихъ взглядовъ, но и отъ желанія писать не порусски. Отъ этого труды, которыхъ ждала отъ него наша литература, безъ-сомнѣнія, много бы выиграли. Имѣя дѣло съ русскими читателями, г. Крюковъ, конечно, постарался бы придать другую форму своимъ сочиненіямъ и коснулся бы вопросовъ уже вполнѣ-разработанныхъ и уясненныхъ въ паукѣ, которые тѣмъ не менѣе составляютъ у насъ совершенную новость.
Отрицая въ г. Крюковѣ призваніе реформатора въ наукѣ, тотъ критическій умъ, который необходимъ при изысканіяхъ, дающихъ ей другой видъ, мы тѣмъ не отрицаемъ въ немъ, однако, учености и даже таланта. Невѣрность взгляда на какой-нибудь предметъ не есть еще признакъ отсутствія таланта въ писателѣ. Человѣкъ бездарный не имѣетъ никакого взгляда, или усвоиваегъ себѣ какой бы то ни было взглядъ, попавшійся ему на глаза въ первой прочитанной книгѣ. Въ сборникѣ г. Леонтьева нерѣдко были приводимы и опровергаемы ошибочные парадоксы, родившіеся въ умахъ знаменитѣйшихъ ученыхъ, что, однако, какъ мы увѣрены, не нарушило ни въ комъ почтительнаго со знанія громадной ихъ учености и таланта. Во всякомъ случаѣ, мы вполнѣ признаемъ, что преждевременная смерть Крюкова -- печальная утрата для нашей юной науки.
"Отечественныя Записки", 1855