... известная история Мировича, составившего заговор в пользу Иоанна Антоновича, сидевшего в Шлиссельбургской крепости. -- Речь идет о кровавом эпизоде начала правления Екатерины II -- убийстве Ивана VI Антоновича. Еще в двухмесячном возрасте единственный законный наследник престола, правнук Петра I, он был провозглашен императором (1740--1741 гг.; государством за него управляли сначала Бирон, потом его мать Анна Леопольдовна), но свергнут гвардией Елизаветы Петровны и отправлен с родителями в Ригу (до 1742 г.), затем в Динамюнде и Раненбург; с 1744 по 1756 г. жил в Холмогорах, а с 1756 г. содержался в Шлиссельбургской крепости как "секретный узник". По предписанию Екатерины II он должен был быть убит при первой же попытке освобождения (еще Петром III был дан указ начальнику караула крепости: "...буде сверх нашего чаяния кто б отважился арестанта у вас отнять, в таком случае противиться сколько можно и арестанта живого в руки не отдавать" -- Соловьев, кн. 13, с. 77; теперь, при Екатерине, слова стали определеннее: "...буде же так оная сильна будет рука, что спастись неможно, то и арестанта умертвить, а живого никому его в руки не отдавать" -- там же, с. 132). Попытку освобождения узника предпринял в 1764 г. внук одного из приспешников гетмана И. С. Мазепы подпоручик Смоленского пехотного полка Владимир Яковлевич Мирович (р. 1740). Иван Антонович был убит тюремщиками во сне; похоронен в тихвинском Богородицком большом монастыре.

... ежели бы Мирович не упустил узника, то, наверное, государыня его бы помиловала. -- В. Я. Мирович был казнен 15 сентября 1764 г. "отрублением головы". Многие современники событий действительно считали, что он исполнял волю Екатерины II (см. об этом: Дашкова, Записки, с. 69). Екатерина знала об этих разговорах и намеренно придала процессу над Мировичем "полную гласность" и даже издала манифест с изложением дела, так поясняя одной из своих корреспонденток в Европе смысл этого документа: "Он был сочинен вовсе не для иностранных держав, а для того, чтоб уведомить Российскую империю о смерти Ивана; надобно было сказать, как он умер, более ста человек были свидетелями его смерти и покушения изменника, не было поэтому возможности не написать обстоятельного известия; не сделать этого -- значило подтвердить злонамеренные слухи, распространяемые министрами дворов, завистливых и враждебных ко мне; шаг был деликатный; я думала, что всего лучше сказать правду" (Соловьев, кн. 13, с. 495).

26 ... рассказывали, что он был красавец, высокого роста, белокурый, с голубыми глазами... был умен. -- Иван Антонович был заключен в тюрьму еще младенцем. Все, что было связано с ним, хранилось в глубочайшей тайне, но после свидания, которое Петр III устроил вскоре по восшествии на престол и которое происходило при свидетелях, известия о таинственном узнике распространились довольно широко. Он был найден "физически совершенно развитым, но с расстроенными умственными способностями". Более подробные сведения появились после убийства Иоанна Антоновича, и получены они были от его убийц -- офицеров Власьева и Чекина. Они показали, что "при очень крепком здоровье не имел он никакого телесного недостатка, кроме сильного косноязычия; посторонние почти вовсе не могли его понимать, и постоянно находившиеся при нем понимали с трудом, он не мог произнести слова, не подняв рукою подбородка. Вкуса не имел, ел все без разбора и с жадностию. В продолжение 8 лет не примечено ни одной минуты, когда бы он пользовался настоящим употреблением разума; сам себе задавал вопросы и отвечал на них <...> Нрава был свирепого и никакого противоречия не сносил; грамоте не знал, памяти не имел <...> Все время или ходил, или лежал, ходя, иногда хохотал" (Соловьев, кн. 13, с. 320).

27 ... мать и наказала... сына-то высекла". -- У этой безымянной матери, возможно, был яркий пример: в свое время за подобное же легкомыслие домашнему наказанию розгами подвергся 18-летний полковник и будущий фельдмаршал граф П. А. Румянцев-Задунайский. Правда, его биограф сообщает, что он был наказан отцом, генералом А. И. Румянцевым (см.: Русский биографический словарь. Романова--Рясовский. Пг., 1918, с. 5).

28 Там был особый театр, в который допускались только избранные из царедворцев. -- По окончании работ над дворцовыми пристройками Екатерина II заказала итальянскому архитектору Дж. Кваренги, с 1780 г. работавшему в России, построить к августу 1784 г. театр на месте бывшего лейб-кампанского корпуса. На сцене вновь построенного Эрмитажного театра в екатерининское время играли все известные европейские знаменитости артистического мира (см. подробнее: Пыляев, Старый Петербург, с. 197).

29 ... с начальником мозаического отделения -- Веклером. -- Известный русский мозаист Георг Фердинанд Веклер (1800--1861) в 1822 г. был причислен к Академии художеств со званием мозаичного мастера.

30 ... правнуке рассказчицы. -- Имеется в виду В. Д. Благово (в замуж. Корсакова).

31 ... князю Александру... не попадись он по своей необдуманности в историю 14 декабря... выручили его из беды... не был даже отставлен от службы, а только из гвардии переведен в армию. -- Корнет кавалергардского полка князь А. Н. Вяземский, принятый в Северное общество в 1825 г., по "Алфавиту членов бывших злоумышленных тайных обществ" "знал только то, что цель оного была введение конституции; в члены никого не принял, на совещаниях Общества не был, в происшествии 14 декабря никакого участия не брал <...>. Содержался на гоубвахте Военного Гошпиталя с 16-го декабря. По докладу Комиссии, 11-го июня высочайше повелено выпустить, перевесть тем же чином в полки 2-й армии и ежемесячно доносить о поведении..." (см.: Алфавит декабристов, с. 60).

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

1 ... известную Перекусихину, пользовавшуюся особым доверием государыни... -- Мемуарист писал о ней: "Сказывают, что Марья Саввишна, будучи ее (Екатерины II.-- Т. О.) другом и не выставляясь никогда слишком вперед <...>, жила вблизи от внутренних покоев государыни скромно, в небольшом отведенном ей помещении. Сказывают также, что она была постоянной посредницей с ее фаворитами и что она никогда не имела никакого значительного влияния ни на первую, ни на последних <...> Она не знала ни одного иностранного языка, и, вероятно, именно поэтому государыня, желавшая выучиться совершенно по-русски (чего она почти и достигла), ее к себе приблизила..." (см.: Записки Д. Н. Свербеева, т. 1, с. 242--243).