-- Зачем вы служите такой принцессе, какова Луиза Орлеанская? Она достойная дочь своего отца и заплатит вам черной неблагодарностью. Между тем как... О! Если бы вы захотели разделить мою судьбу, сколько бы богатства и почестей выпало на вашу долю!
-- Я служу той же принцессе, как и вы, герцогиня; следовательно, вы можете действовать только посредством ее могущества...
-- Я ненавижу ее и если служу ей, так только для того, что в этом положении могу вернее устроить ей гибель, чего желаю и на что надеюсь.
-- Полноте, довольно вам кокетничать и лгать. Я теперь вас знаю и не верю вам. Вы хороши, в том нет сомнения, вы очень хороши, слишком хороши! Но никогда, клянусь Богом! Никогда не прельстят меня ни ваши прелести, ни ваши обещания и не заставят меня уклониться от обязанности честного человека.
-- Так теперь я и вам скажу: берегитесь!
-- Я -- другое дело: никого я не боюсь, кроме Бога.
Герцогиня ничего не отвечала, но с живостью бросилась в свою комнату, потому что услышала во второй раз стук камня, ударившегося о стекло.
Жан д'Эр ничего доброго не ждал от этого неожиданного бегства и бросился вслед за ней -- как раз вовремя, чтобы помешать ей отворить окно. Несмотря на сопротивление и крики, он крепко схватил ее за легкую одежду, накинутую на плечи, и оттащил на середину комнаты.
-- Как вы смеете налагать руку на жену первого дворянина Франции? -- закричала она, вне себя от ярости.
-- Эх, герцогиня, да не сами ли вы только что налагали свою руку на самого смиренного дворянина Франции? -- сказал Гонтран, вдруг развеселившись.