Веселость дѣвушки, свѣжесть ея смуглой кожи вызывали въ молодомъ сеньорѣ нѣкоторое волненіе. Добровольное цѣломудріе, соблюдаемое имъ въ деревнѣ, значительно увеличивали въ его глазахъ прелесть крестьянки. Дѣвушка всегда ему нравилась, онъ находилъ въ ней скромное, но сильное и острое очарованіе, какъ въ ароматѣ полевыхъ травъ. Теперь же, въ одиночествѣ, Марія де ла Луцъ казалась ему выше Маркизочки и всѣхъ пѣвицъ и веселыхъ дѣвицъ Xepeca.
Но Луисъ сдерживалъ свои порывы, скрывая ихъ подъ веселой фамильярностью, воспоминаніемъ ихъ дѣтской дружбы. Если онъ нечаянно позволялъ себѣ какой нибудь намекъ, сердившій дѣвушку, онъ напоминалъ ей о дѣтскихъ годахъ. Развѣ они не братъ и сестра? Развѣ они не выросли вмѣстѣ? Она не должна видѣть въ немъ барина, хозяина своего жениха. Онъ все равно, что ея братъ Ферминъ, она должна считать его своимъ.
Онъ боялся скомпрометировать себя какимъ-нибудь дерзкимъ поступкомъ въ домѣ своего строгаго двоюроднаго брата. Кромѣ того, знаменитая ночь въ Матанцуэлѣ сильно повредила ему, и онъ не желалъ испортить своей нарождающейся репутаціи серьезнаго человѣка новымъ скандаломъ. Это заставляло его быть сдержаннымъ съ многими работницами, которыя ему нравились, и онъ ограничивался въ своихъ развлеченіяхъ тѣмъ, что развращалъ ихъ умственно, подпаивалъ по вечерамъ до того, что онѣ забывали всякій стыдъ, болтали, щипались и гонялись другъ за другомъ, какъ будто были однѣ.
Съ Маріей де ла Луцъ онъ былъ тоже очень сдержанъ. Онъ не могъ видѣть ее, безъ того, чтобы не наговорить цѣлой кучи комплиментовъ ея красотѣ. Но это не пугало дѣвушку, привыкшую къ вычурной любезности мѣстныхъ волокитъ.
-- Спасибо, Луисъ, -- говорила она, смѣясь.-- И что это за любезный сеньоръ!.. Если такъ пойдеъ дальше, я влюблюсь въ тебя, и кончится тѣмъ, что мы вмѣстѣ убѣжимъ.
Иногда, возбужденный одиночествомъ и запахомъ дѣвственнаго тѣла, всѣ поры котораго, въ жаркіе часы, точно дышали жизнью. Дюпонъ поддавался инстинктивному влеченію и украдкой прикасался руками къ этому тѣлу.
Дѣвушку вскакивала, сердито нахмуривъ брови и сжавъ губы.
-- Луисъ, руки прочь! Что это такое? Попробуй еще разъ, и я закачу тебѣ такую оплеуху, что слышно будетъ въ Хересѣ.
И сердитое лицо и угрожающе поднятая рука выражала твердое намѣреніе, дѣйствительно, закатитъ эту баснословную оплеуху. Тогда онъ, въ извиненіе, напоминалъ объ ихъ дѣтской фамильярности.
-- Да, дурочка! Это, вѣдь, шутка, игра, чтобъ видѣть твою хорошенькую мордашку, когда ты сердишься!.. Вѣдь, я же твой братъ Ферминъ и я -- одно и то же.