На власти сыпались упреки въ бездѣйствіи, и съ такой тревогой и криками, что можно было подумать, будто каждый богачъ сидѣлъ, запершись, въ своемъ домѣ и отстрѣливался отъ воинственной и кровожадной черни. Правительство, по обыкновенію, отправило вооруженную силу, чтобы положить конецъ этимъ жалобамъ и нареканіямъ, и въ Хересъ прибыли новые отряды полицейскихъ, двѣ роты линейной пѣхоты и эскадронъ кавалеріи, соединившіеся съ войсками, стоящими въ Хересѣ.
Порядочные люди, какъ ихъ называлъ Луисъ Дюпонъ, блаженно улыбались, видя столько красныхъ панталонъ на улицахъ. Звонъ сабель по троттуарамъ звучалъ въ ихъ ушахъ небесной музыкой, и когда они входили въ клубы, души ихъ расцвѣтали при видѣ офицерскихъ мундировъ вокругъ столовъ.
Тѣ, что нѣсколько недѣль тому назадъ, оглушали правительство своими жалобами, точно ихъ душили эти толпы, находящіяся въ округѣ, съ сложенными руками, не рѣшавшіяся войти въ Хересъ, теперь стали заносчивы и хвастливы до жестокости. Они издѣвались надъ истощенными лицами забастовщиковъ, надъ ихъ глазами, сверкавшими нездоровымъ блескомъ голода и отчаянія.
Кромѣ того, власти считали, что наступилъ моментъ заставитъ повиноваться себѣ страхомъ, и полиція забирала лицъ, игравшихъ видную роль въ рабочихъ ассоціаціяхъ. Каждый день въ тюрьмѣ прибавлялись люди.
-- Сейчасъ сидитъ уже больше сорока человѣкъ, -- говорили въ собраніяхъ наиболѣе освѣдомленные.-- Когда будетъ сто или двѣсти, все пойдетъ гладко, какъ по маслу.
Выходя по ночамъ изъ клубовъ, сеньоры встрѣчали женщинъ, закутанныхъ въ грубые плащи, или въ поднятыхъ на голову юбкахъ, протягивавшихъ къ нимъ руку.
-- Сеньоръ, мы ничего не ѣли... Сеньоръ, голодъ насъ убиваетъ... У меня трое ребятишекъ. а мужъ, съ этой забастовкой, не приносить хлѣба въ домъ.
Сеньоры смѣялись, ускоряя шаги. Пусть имъ дадутъ хлѣба Сальватьерра и другіе проповѣдники. И смотрѣли чуть-ли не влюбленными глазами на проходящихъ по улицѣ солдатъ.
-- Будьте вы прокляты, сеньоры!-- стонали несчастныя женщины въ отчаяніи. -- Дастъ Богъ, когда-нибудь сила будетъ на сторонѣ честныхъ людей...
Ферминъ Монтенегро съ грустью наблюдалъ ходъ этой глухой борьбы, которая неизбѣжно должна была кончиться какимъ-нибудь крахомъ; но онъ держался вдали, избѣгая сношеній съ мятежниками, такъ какъ его учителя, Сальватьерры, не было въ Хересѣ. Онъ молчалъ и въ конторѣ, когда, въ его присутствіи, друзья дона Пабло выражали жестокія желанія репрессіи, которая напугала бы рабочихъ.