Но буржуа, коренастый молодой человѣкъ, съ спокойнымъ и открытымъ взглядомъ, остановилъ ихъ жестомъ.
-- Что вы, товарищи! Я такой же рабочій, какъ и вы!
-- Руки; покажи руки!-- заревѣли нѣкоторые рабочіе, не опуская грозно поднятаго оружія.
И изъ подъ полъ плаща протянулись сильныя, квадратныя руки, съ обломанными отъ работы ногтями. Одинъ за другимъ, рабочіе подходили и гладили его ладони, ощупывая мозоли. Мозоли были: это свой. И грозное оружіе снова скрылось подъ плащами.
-- Да, я изъ нашихъ, -- продолжалъ молодой человѣкъ.-- Я плотникъ, но мнѣ нравится одѣваться по господски, и вмѣсто того, чтобы по вечерамъ сидѣть въ тавернахъ, я хожу въ театръ. У всякаго свой вкусъ.
Эта ошибка такъ обезкуражила забастовщиковъ, что многіе изъ нихъ удалились. Чертъ побери! да куда же запрятались богачи?...
Они шли по широкимъ улицамъ и по глухимъ переулкамъ, маленькими кучками, желая встрѣтить кого нибудь и осмотрѣть ему руки.. Это было лучшимъ средствомъ узнать враговъ бѣдныхъ. Но ни съ мозолями, ни безъ мозолей, никого не было видно.
Городъ казался пустыннымъ. Жители, видя, что войска скрываются въ казармахъ, запирались въ домахъ, преувеличивая размѣры нашествія, и думая, что улицы и окрестности города заняты цѣлыми милліонами людей.
Кучка въ пять человѣкъ наткнулась на переулкѣ на одного господина. Это были самые свирѣпые изъ всей банды люди, въ которыхъ горѣла нетерпѣливая жажда убійства, и видѣвшіе, что часы идутъ, а кровь все не льется.
-- Руки; покажи руки!-- заревѣли они, окружая его и занося надъ его головой квадратные и блестящіе ножи.