-- Оле, да здравствуютъ храбрецы! Да здравствуетъ кавалерія... и пѣхота... и артиллерія, хотя ея не было!.. Рюмочку, поручикъ.
Офицеры, разстроенные этимъ глупымъ днемъ, безъ славы и безъ опасностей, съ строгими лицами отстраняли пьянаго: Проходите! Здѣсь никто не пьетъ.
-- Ну, если вы не можете пить, -- приставалъ сеньоръ съ пьяной настойчивостью -- то я выпью за васъ. За здоровье всѣхъ красивыхъ мужчинъ!.. Смерть негодяямъ!
Въ концѣ концовъ ему надоѣло переходить отъ группы къ группѣ, вездѣ встрѣчая отказы, и онъ счелъ свою экспедицію конченной. Совѣсть его была спокойна: онъ угостилъ всѣхъ героевъ, которые помогли ему спасти городъ. Теперь въ домъ Монтаньеса, закончить ночь.
Очутившись въ кабинетѣ ресторана передъ новыми бутылками, Ферминъ рѣшилъ, что пришелъ моментъ приступить къ дѣлу.
-- Мнѣ нужно серьезно поговорить съ тобой, Луисъ. Кажется, я тебѣ сказалъ уже объ этомъ.
-- Помню... ты хотѣлъ поговорить... Говори, сколько хочешь.
Онъ быль такъ пьянь, что глаза его слипались, и голосъ былъ гнусавъ, какъ у старика.
Ферминъ взглянулъ на Козла, по обыкновенію, усѣвшагося рядомъ съ своимъ покровителемъ.
-- Я хочу поговоритъ съ тобой, Луисъ, объ очень щекотливомъ дѣлѣ... Безъ свидѣтелей...