-- Вы молчите! -- сказалъ онъ повелительно.-- Держите языкъ... въ карманѣ, или гдѣ угодно. Вы здѣсь ничто, и чтобы говоритъ со мной, должны спросить у меня позволенія.
Буянъ колебался въ нерѣшимости, подавленный запальчивостью молодого человѣка, и прежде чѣмъ онъ успѣлъ оправиться отъ выговора, Ферминъ прибавилъ, обращаясь къ Луису.
-- Это ты считаешь себя такимъ храбрымъ?.. Храбрый, а ходишь повсюду съ провожатымъ, какъ школьникъ! Храбрый, а не можешь разстаться съ нимъ, чтобы поговорить наединѣ съ человѣкомъ. Тебѣ бы слѣдовало ходить въ короткихъ панталончикахъ!
Дюпонъ забылъ о своемъ опьяненіи и выпрямился во весь ростъ передъ пріятелемъ, чтобы показать свою храбрость. Тотъ затронулъ какъ разъ самое его чувствительное мѣсто.
-- Ты знаешь, Ферминильо, что я храбрѣе тебя, и что весь Хересъ меня боится. Увидишь, нужны ли мнѣ провожатые. Эй, Козелъ, проваливай.
Задира упирался и что то бормоталъ.
-- Проваливай!-- повторилъ сеньоръ, точно собираясь вытолкнутъ его, съ заносчивостью безнаказанности.
Козелъ вышелъ, и пріятели снова сѣли. Луисъ уже не казался пьянымъ: скорѣе, онъ старался показаться трезвымъ, широко раскрывалъ глаза, какъ бы желая взглядомъ уничтожить Монтенегро.
-- Если тебѣ угодно, -- сказалъ онъ глухимъ голосомъ, чтобы побольше напугать, -- будемъ драться. Не здѣсь, потому что Монтаньесъ мнѣ пріятель, и я не желаю компрометировать его.
Ферминъ пожалъ плечами, презирая эту комедію устрашенія. Можно поговорить и о дуэли, но послѣ; смотря по тому, чѣмъ кончится ихъ разговоръ.