И закрыла лицо руками, точно собираясь заплакать. Рафаэль просунулъ руку сквозъ рѣшетку и нѣжно раздвинулъ скрещенные пальцы, скрывавшіе глаза его милой.
-- Вѣдь, я же пошутилъ, дорогая! Прости меня, я такой глупый. Ну, побей меня: дай мнѣ пощечину, я заслужилъ ее.
Марія де ла Луцъ, съ слегка покраснѣвшимъ лицомъ, улыбнулась побѣжденная смиреніемъ, съ которымъ онъ просилъ прощенія.
-- Прощаю, только уходи сейчасъ Посмотри, сейчасъ всѣ встанутъ!.. Ну, да, да, прощаю! Не стой же, какъ чурбанъ. Уходи!
-- Чтобъ я видѣлъ, что ты простила, дай мнѣ пощечину. Или дай, или я не уйду!
-- Пощечину!.. Какой ловкій!.. Знаю я, чего ты хочешь, плутъ: бери и ступай сейчасъ же.
Откинувъ нѣсколько корпусъ, она просунула сквозь брусья мягкую пухлую руку съ хорошенькими ямочками. Рафаэль схватилъ ее и съ восторгомъ погладилъ. Потомъ поцѣловалъ розовыя ногти, впился въ кончики тонкихъ пальцевъ съ наслажденіемъ, заставившимъ нервно задвигаться Марію де ла Луцъ за рѣшеткой.
-- Оставь меня, негодный!.. Я закричу, разбойникъ!..
И, освободившись рѣзкимъ движеніемъ отъ этихъ ласкъ, заставлявшихъ вздрагивать ее съ ощущеніемъ сильной щекотки, она быстро захлопнула окно. Рафаэль долго оставался неподвижнымъ и, наконецъ, удалился, когда пересталъ ощущать на губахъ впечатлѣніе отъ руки Маріи де-ла Луцъ.
Прошло еще много времени, прежде чѣмъ обитатели Марчамалы начали подавать признаки жизни. Собаки заскакали съ лаемъ, когда приказчикъ открылъ двери. Потомъ, съ сумрачными лицами, вышли на площадку виноградари, принужденные оставаться въ Марчамалѣ, чтобы присутствовать на праздникѣ.