И сеньоръ Ферминъ, чтобы показать, какого непрестаннаго ухода требовала въ теченіе года эта золотая почва, нагнулся поднять горсть известковой земли и показалъ ея мелкія, бѣлыя и рыхлыя частицы, безъ единаго зародыша паразитнаго растенія. Между стволами лозъ виднѣлась земля, убитая, вылощенная, приглаженная, чистая, какъ полъ гостиной. А виноградникъ Марчамалы тянулся, насколько хваталъ глазъ, занималъ много холмовъ и требовалъ огромной работы!
Несмотря за грубость своего обращенія съ виноградарями во время работы, теперь, когда ихъ не было, приказчикъ умилялся надъ ихъ тяжелымъ положеніемъ. Они зарабатывали десять реаловъ -- плата огромная, по сравненію съ другими имѣніями; но семьи ихъ жили въ городѣ и, кромѣ того, харчи у нихъ были свои, они покупали хлѣбъ и супъ, который каждый день привозили изъ Xepeca на двухъ подводахъ. Инструменты тоже были свои: кирки въ девять фунтовъ вѣсомъ, которыми приходилось легко взмахивать, какъ тростникомъ, отъ зари до зари, отдыхая только одинъ часъ въ завтракъ, другой -- въ обѣдъ, да въ тѣ минуты, которыя приказчикъ давалъ имъ на куренье.
-- Девять фунтовъ, падре, -- прибавилъ сеньоръ Ферминъ. -- Это легко сказать, и кажется игрушкой, если взяться на минуту. Но посмотрѣли бы вы, на что похожъ человѣкъ послѣ того, какъ цѣлый день помахаетъ киркой. Подъ конецъ дня она вѣситъ пуды... десятки пудовъ. При каждомъ взмахѣ кажется, будто поднимаешь весь Хересъ.
Онъ говорилъ съ другомъ хозяина и не желалъ скрывать хитростей, которыми пользовались на виноградникахъ, чтобы ускорить работу и вытянутъ изъ рабочаго весь сокъ. Искали рабочихъ поздоровѣе и попроворнѣе въ работѣ, обѣщали имъ прибавить реалъ и ставили ихъ впереди ряда. Силачъ, чтобы заслужить прибавку, работалъ, какъ оглашенный, долбя землю киркой, едва передыхая между ударами, а несчастные должны были подражать ему, чтобы не отставать, и нечеловѣческими усиліями старались идти наравнѣ съ товарищемъ, служащимъ для пришпориванья.
По вечерамъ, изнемогающіе отъ усталости, они играли въ карты или пѣли, дожидаясь часа отхода ко сну. Донъ Пабло строго запретилъ имъ читать газеты. Единственной отрадой ихъ были субботы, когда они уходили съ виноградника въ Хересъ, къ обѣдн ѣ, какъ они говорили. До вечера воскресенья они оставались съ своими семьями и отдавали женамъ сбереженія -- часть заработка, остающуюся отъ уплаты за харчи.
Священникъ выразилъ удивленіе, что виноградари остались въ Марчамалѣ, несмотря на воскресенье.
-- Они славные ребята, падре, -- сказалъ приказчикъ лицемѣрнымъ тономъ.-- Они очень любятъ хозяина, довольно было мнѣ сказать отъ имени дома Пабло о праздникѣ, чтобы бѣдняги добровольно остались и не пошли домой.
Послышался голосъ Дюпона, звавшаго своего знаменитаго друга, и падре Уризабалъ, покинувъ приказчика, направился къ церкви, въ сопровожденіи дома Пабло и всей его семьи.
Сеньоръ Ферминъ увидѣлъ, что сынъ его гуляетъ по дорожкѣ съ дономъ Рамономъ, начальникомъ конторы. Марчамала становилась тѣмъ, чѣмъ была во времена наибольшей своей славы, благодаря энергіи дона Пабло. Филоксера истребила много сортовъ, составлявшихъ гордость фирмы Дюпонъ, но теперешній хозяинъ засадилъ опустошенные паразитомъ склоны американской лозой, -- нововведеніе, никогда не виданное въ Хересѣ, и знаменитый виноградникъ возвращался къ славнымъ временамъ, не страшась новыхъ опустошеній. Въ честь этого и устраивался праздникъ, чтобы благословеніе Господне покрыло своей вѣчной благодатью холмы Марчамалы.
Донъ Рамонъ восхищался, смотря на море лозъ и разсыпался въ лирическихъ изліяніяхъ. Онъ завѣдывалъ публикаціями фирмы, и изъ подъ пера этого стараго журналиста, побѣжденнаго интеллигента, выходили проспекты, объявленія, рекламы, прейсъ-куранты, печатавшіеся на четвертыхъ страницахъ газетъ и восхвалявшихъ вина Xepeca, особенно фирмы Дюпонъ, въ такомъ высокопарномъ, торжественномъ стилѣ, что нельзя было понять, искрененъ ли донъ Рамонъ, или смѣется надъ своимъ патрономъ и надъ публикой. Читая ихъ, приходилось вѣрить, что вино Xepeca необходимо, какъ хлѣбъ, и что тѣ, которые не пьютъ его, осуждены на неминуемую смерть?