Дюпонъ былъ непостояненъ и измѣнчивъ въ своихъ увлеченіяхъ духовными лицами, какъ любовникъ. Одно время онъ обожалъ Отцовъ Компаніи и ему нравились обѣдни и проповѣди только въ ихъ церкви: но вскорѣ ему надоѣли сутаны, онъ увлекся одѣяніемъ съ капюшономъ и открылъ свою кассу и двери своего дома кармелитамъ, францисканцамъ и доминиканцамъ, живущимъ въ Хересѣ. Всякій разъ, пріѣзжая на виноградникъ, онъ являлся съ разными священниками, и приказчикъ по нимъ угадывалъ, кто у него теперь въ фаворѣ. То это были монахи въ бѣлыхъ и черныхъ рясахъ, то въ сѣрыхъ, или коричневыхъ: онъ привозилъ даже иноземныхъ монаховъ, ѣхавшихъ изъ далекихъ странъ и едва говорившихъ по-испански. И сеньоръ, полный восторженности влюбленнаго, желающаго выставить достоинства предмета своей страсти, говорилъ приказчику съ дружеской довѣрчивостью:

-- Это герой въ вѣрѣ: онъ обращалъ невѣрныхъ и, кажется, совершалъ даже чудеса. Еслибъ я не боялся оскорбить его скромность, я попросилъ бы его снять платье, чтобы ты ужаснулся при видѣ слѣдовъ его мученій...

Раздоры его съ доньей Эльвирой происходили всегда изъ за того, что у нея тоже были фавориты, рѣдко бывшіе въ то же время фаворитами и ея сына. Когда онъ восторгался іезуитами, благородная сестра маркиза де Санъ-Діонисіо восхваляла францисканцевъ, ссылаясь на древность ихъ ордена по сравненію съ другими, основанными впослѣдствіи.

-- Нѣтъ, мама!-- восклицалъ онъ, сдерживая свое раздраженіе изъ почтенія къ матери.-- Какъ можно сравнивать нищихъ съ Отцами Компаніи, самыми учеными мужами Церкви?!.

А когда набожная сеньора увлекалась учеными, сынъ ея говорилъ, чуть не плача отъ умиленія, о святомъ Ассизскомъ отшельникѣ и о его сынахъ, францисканцахъ, которые могли научитъ безбожниковъ истинной демократіи и которые разрѣшатъ соціальный вопросъ, когда этого всего менѣе будутъ ожидать.

Теперь флюгеръ его благосклонности повернулся въ сторону Компаніи и онъ нигдѣ не могъ показаться безъ падре Уризабала, баска, соотечественника блаженнаго Св. Игнатія, -- заслуги, достаточныя для того, чтобы заставить Дюпона звонитъ о немъ.

Іезуитъ любовался виноградникомъ съ восхищеніемъ человѣка, привыкшаго жить среди безвкусныхъ зданій, которому только изрѣдка приходится сталкиваться съ величіемъ природы. Онъ разспрашивалъ приказчика о культурѣ лозъ, хвалилъ виноградникъ Дюпона, и сеньоръ Ферминъ, польщенный въ своей гордости стараго винодѣла, думалъ, что эти іезуиты вовсе не такъ презрѣнны, какъ говорилъ его другъ донъ Фернандо.

-- Послушайте, ваша милость: Марчамала только одна на свѣтѣ, падре. Это цвѣтокъ всего округа Xepeca.

И онъ перечислялъ условія, необходимыя дли хорошаго хересанскаго виноградника; лозу нужно садить въ известковую почву, по склону, чтобы дожди стекали и не увлажняли чрезмѣрно землю, отнимая силу у винограднаго сока. Такимъ образомъ получилась грозда, съ мелкими, какъ дробь ягодами, прозрачными и бѣлыми, какъ слоновая кость, гордость страны.

Увлеченный восхищеніемъ іезуита, онъ сталъ разсказывать ему всѣ операціи, которыя должны были совершаться въ теченіе года надъ этой землей, подверженной постоянной обработкѣ, чтобы она дала свою сладкую кровь. Въ три послѣдніе мѣсяца вокругъ лозъ выкапывались ямки, чтобы дождевая влага проникала глубже въ почву. Въ это же время производилось срѣзываніе лозъ, вызывавшее столкновенія между рабочими, иногда даже кончавшіяся смертью, смотря по тому дѣлалось ли оно ножницами, какъ требовали хозяева, или старинными серпами, короткими, тяжелыми ножами, какъ желали рабочіе. Потомъ, въ январѣ и февралѣ наступала работа называвшаяся cava bien: землю выравнивали, сглаживали точно бритвой. Въ мартѣ выпалывали траву, выросшую отъ дождей, и разрыхляли землю; а въ іюнѣ и іюлѣ: землю утрамбовывали, чтобы образовалась твердая кора, подъ которой почва сохраняла всѣ свои соки и передавала ихъ лозѣ. Кромѣ того, въ маѣ когда появлялась завязь, лозы посыпали сѣрой, въ предупрежденіе болѣзни, отъ которой ягоды становились твердыми.