-- Вставайте! Вставайте! Кто хочетъ вина? -- весело кричалъ сеньорито.
Всѣ вскочили на ноги, улыбаясь неожиданному явленію.
Дѣвушки смотрѣли съ удивленіемъ на Маркизочку и обѣихъ ея спутницъ, любуясь ихъ цвѣтистыми китайскими шалями, ихъ блестящими гребнями.
Мужчины скромно переминались передъ молодымъ бариномъ, предлагавшимъ имъ рюмочку, въ то время, какъ глаза ихъ пронизывали находящуюся въ его рукахъ бутылку. Послѣ лицемѣрныхъ отказовъ, выпили всѣ. Это было вино для богатыхъ, какого они не знали! О, этотъ донъ Луись настоящій мужчина! Немножко сумасбродъ; но молодость служила ему извиненіемъ, да и вдобавокъ, сердце у него отличное... Если бъ всѣ хозяева были на него похожи!..
-- Ну, и винцо же, товарищъ, -- говорили они между собой, вытирая губы верхней частью руки.
Тетка Алькапарронша тоже пила, пилъ и ея сынъ, который, наконецъ, примкнулъ къ свитѣ хозяина и постоянно совался ему на глаза, показывая свою лошадиную челюсть въ пріятнѣйшей изъ улыбокъ.
Дюпонъ ораторствовалъ, махая надъ головой бутылкой. Онъ пришелъ пригласить на свой пиръ всѣхъ дѣвушекъ изъ людской, но только хорошенькихъ. Такой ужъ онъ простой и откровенный! Да здравствуетъ демократія!..
Дѣвушки, краснѣя отъ присутствія хозяина, котораго многія видѣли въ первый разъ, отступили, смотря въ полъ, сложивъ руки на животѣ. Дюпонъ указывалъ ихъ: эта! эта! Онъ остановился и на Маріи-Круцъ, двоюродной сестрѣ Алькапаррона.
-- Ты, гитана, тоже. Ты дурнушка, но навѣрно умѣешь пѣть.
-- Какъ серафимы, сеньо, -- сказалъ двоюродный братъ, желая воспользоваться родствомъ, чтобы попасть на праздникъ.