-- Садись, -- приказалъ великодушно донъ Луисъ.-- Я позволяю.
Всѣ стали тѣсниться, чтобы освободитъ ему мѣсто, но въ это время Маркизочка встала и позвала его. Сюда, рядомъ съ ней! Управляющему показалось, что садясь онъ погружается въ платье и шуршащія нижнія юбки красавицы, прижатый къ ней въ тѣснотѣ, и соприкасаясь однимъ бокомъ съ ея пылающимъ тѣломъ.
Дѣвушки съ ужимками отказывались отъ первыхъ угощеній барина и его товарищей. Благодарствуйте; онѣ уже поужинали. Къ тому же онѣ не привыкли къ тяжелымъ барскимъ кушаньямъ, и они могли причинитъ имъ вредъ.
Но запахъ мяса, заповѣднаго мяса, которое онѣ всегда видѣли издали, и о которомъ въ людскихъ говорили, какъ о пищѣ боговъ, повидимому, опьянялъ ихъ, сильнѣе вина. Одна за другой, онѣ, краснѣя, брались за блюда, а, поборовъ первый стыдъ, начали пожирать съ такой жадностью, какъ послѣ очень долгаго поста.
Сеньоръ восхищался жадностью, съ которой двигались эти челюсти, и испытывалъ моральное удовлетвореніе, почти равносильное тому, какое даетъ сдѣланное добро. Такой у него характеръ, ему нравилось изрѣдка якшаться съ бѣднотой!
Ой! Ай да зубастыя бабы!.. Ну, теперь надо выпить, чтобы кусокъ не застрялъ въ горлѣ.
Бутылки опорожнялись, и губы дѣвушекъ, раньше синеватыя отъ малокровія, казались красными отъ мясного сока и блестящими отъ капель вина, стекавшихъ по подбородку.
Марія-Круцъ, гитана, одна не ѣла ничего. Алькапарронъ дѣлалъ ей знаки, бродя кругомъ стола, какъ собака. У бѣдняжки всегда былъ такой слабый апетитъ! И съ ловкостью цыгана, онъ забиралъ все, что ему потихоньку давала Марія Круцъ. Потомъ онъ вышелъ на нѣсколько минутъ на дворъ и проглотилъ все разомъ, въ то время, какъ больная двоюродная сестра его все пила и пила, восхищаясь господскимъ виномъ, какъ самымъ поразительнымъ изъ всего праздника.
Рафаэль почти не ѣлъ, волнуемый близостью Маркизочки. Его мучило прикосновеніе этого красиваго тѣла, созданнаго для любви, дразнящій запахъ свѣжаго тѣла, чистаго чистотой, невѣдомой въ поляхъ. Она же, казалось, съ наслажденіемъ вдыхала розовымъ и вздрагивающимъ носикомъ запахъ кожи, пота и конюшни, распространявшійся при каждомъ движеніи этого могучаго красавца.
-- Пей, Рафаэль, оживись! Посмотри на моего, какъ онъ разрывается съ своими работницами.