-- Такой поступок просто ни с чем не сообразен!.. Он идет прямо против всех традиций минувшего правительства. Но, тише, тише!.. Вот идет второй секретарь...
-- О!.. А!.. Нелепо!.. Ужасно неосторожно! -- шептали тории всех оттенков.
Не было почти группы из многих поджидавших экипажей европейцев, откуда не раздавались бы подобные этим восклицания. Полное недоумение и даже до некоторой степени смущение овладело англо-индийскою колонией. Некоторые из алармистов зашли так далеко, что стали, наконец, прямо намекать на возможность "неожиданной и немедленной атаки со стороны войск генералов Кауфмана и Скобелева". Ободренный гарантированною ему вице-королем на дурбаре безнаказанностью, принцу Кашмирскому стоит лишь теперь свистнуть. У русских ухо чуткое... как знать? Быть может они и засели где-нибудь поблизости, на границе, в одной из сотен еще не эксплуатированных долин гималайских дремучих лесов...
Верная своей задаче аккуратного и правдивого летописца дурбара 1880 года, считаю долгом своим заметить, что подобная чушь исходила из уст не совсем официальных. Вышеупомянутые последние взгляды и предположения принадлежали почти всецело пессимистам прекрасного, но легковерного пола, и весьма юным, только что оперившимся и прилетевшим из-за родных туманов птенцам. Но, тем не менее, верно и то, что даже убеленные сединами старцы ввиду такой "нетрадициональной" линии в индийской политике, качали головой, предвидя всевозможные компликации, если не в скором настоящем, то в туманном будущем.
-- Слышали вы, как вице-король сказал принцам, что он "верит в их верноподданнические чувства", доверяет их чести... Доверять руку осам, засунув ее в их гнездо! -- презрительно фыркнул один железнодорожный чиновник.
-- Действительно!.. Смотреть сквозь пальцы на такие неприличные выходки!.. видимо преднамеренное оскорбление целой Англии в лице вице-короля... Это уже слишком... слишком сильно заявлять себя либералом!..
-- Это значит просто давать... пощечину публичному мнению англо-индийцев!.. -- отрезал один из птенцов.
-- Повернуться спиной к его высокопревосходительству и высшим правителям страны в самую минуту торжественной процессии въезда того, кто здесь представляет ее величество, осмелится сделать лишь тот, кто чувствует поддержку сильной и враждебной нам руки, -- глубокомысленно заметил мой сосед, толстый англичанин.
Я потупилась, чувствуя, что подо мною снова слегка как бы дрогнула только что укрепившаяся почва.
-- Гей!.. Сааб!.. -- вдруг закричал толстяк проходившему мимо нас с верховою лошадью кашмирцу. -- Моти-Сахай!.. На минуту... Сюда!.. Я желаю вам сказать несколько слов... вот этот негр... быть может, разъяснит нам что-нибудь... Он из свиты раджи... -- добавил прозорливый дипломат, обращаясь нам.