-- Ну, что-жъ, погибну. Не думаю, впрочемъ.

-- Но неужели же ваше собственное личное счастье совершенно не должно идти въ счетъ?-- спросилъ сэръ Джонъ, почти съ негодованіемъ.

-- Не такъ я устроилъ свою жизнь, чтобы быть счастливымъ,-- отвѣчалъ Брандъ.-- Неужели вы полагаете, что я непонимаю, какія перспективы лежатъ передо мною, ежели бы я желалъ ими воспользоваться? Не въ видахъ хвастовства, я долженъ сказать, что, за что бы я ни брался въ жизни, я всегда оказывался на верхней ступенькѣ. Если бы я былъ посланъ Медфордомъ въ Парламентъ въ качествѣ либерала, принялъ бы ваше предложеніе и держался бы вашей партіи, я могъ бы стать и сталъ бы, въ кощѣ-концовъ, премьеръ-министромъ. Вы полагаете, что это вздоръ?

-- Отнюдь не полагаю. Напротивъ, я вполнѣ увѣренъ въ этомъ. Но скажите же, пожалуйста, безъ предвзятой мысли,-- развѣ вы не провели бы нужныхъ валъ мѣръ этимъ путемъ легче, скорѣе и дѣйствительнѣе, чѣмъ какимъ-либо другимъ? Себѣ лично вы обезпечили бы болѣе удобную жизнь, товарищество людей, равныхъ вамъ въ умственномъ отношеніи, и, если бы вы этого пожелали, такое же удовлетвореніе въ жизни семейной? Вы толкуете о томъ, что утеряли возможность личнаго счастья, стоя между двухъ классовъ. Въ этого рода вещахъ человѣкъ не можетъ регрессировать, но онъ можетъ прогрессировать. Вы могли бы имѣть жену вродѣ моей племянницы.

-- Другой такой женщины нѣтъ на свѣтѣ,-- отвѣчалъ Брандъ.-- Да если бы и встрѣтилось мнѣ такое искушеніе, то я не рѣшился бы испортить такой женщинѣ ея жизнь. Но дѣло-то въ томъ, что ни одна изъ этихъ вещей меня не соблазняетъ; мнѣ не нужно ни личнаго общенія, о которомъ вы говорите, ни богатства, ни жены, ни политическаго почета. Я желаю пробудить рабочихъ людей, чтобы они начали требовать своего, и я хочу достичь извѣстныхъ результатовъ; стало быть, я долженъ идти впередъ и драться.-- Онъ снова поднялъ глаза, усмѣхаясь, словно надъ собою, и сказалъ довольно беззаботно:

-- Такова моя позиція, сэръ Джонъ, и этого я не скрываю ни отъ кого на свѣтѣ.

Его голосъ измѣнился, и лицо омрачилось, когда онъ прибавилъ: "ну-съ, а теперь еще разъ: кто такой мой отецъ? Я сохраню это въ полной тайнѣ, если вы того желаете".

Сэръ Джонъ не замѣтилъ, какъ сказалъ:

-- Кто былъ вашъ отецъ, хотите вы сказать?

Эта увертка прямо-таки сорвалась съ его языка. Но какъ только онъ ее проговорилъ, то почувствовалъ выходъ изъ труднаго положенія и облегченіе.