-- Вы помните, я говорилъ вамъ объ этомъ письмѣ, хотя и не сообщалъ его содержанія? Оно было отъ моего дѣйствительнаго отца. На немъ не было иной подписи, кромѣ слова Кристаферъ.
Онъ взглянулъ на своего друга въ ожиданіи подтвержденія и вдругъ остановился, пораженный.
-- Въ чемъ дѣло, Пэламъ?-- воскликнулъ онъ,-- никакъ, вы знаете?
-- Да, кажется, знаю,-- отвѣчалъ тотъ.-- Агнесса въ тотъ день подняла конвертъ, въ которомъ пришло ваше письмо. Она узнала почеркъ; узналъ и я. Почеркъ былъ сэра Джона Уорика.
Брандъ вздрогнулъ; глаза его расширились.
-- Въ тотъ день,-- продолжалъ Пэламъ,-- я не обратилъ на это вниманія, но впослѣдствіи я не разъ вспоминалъ объ этомъ обстоятельствѣ. Замѣтьте еще: второе имя сэра Джона -- Кристаферъ. А разъ моя мысль остановилась на этомъ, я уже не могъ отдѣлаться отъ сознанія, что между вами есть сходство и -- во многихъ отношеніяхъ. Есть множество мелочей, которыя вы оба дѣлаете совершенно одинаково; у васъ одинаковые глаза, много общаго въ голосѣ; да что тамъ -- вотъ на столѣ лежитъ ваша лѣвая рука... она нѣсколько огрубѣла отъ работы и нѣсколько шире, но если ее положить рядомъ съ рукою сэра Джона, то каждый скажетъ, что первая сродни второй.
Брандъ взглянулъ на собственную руку.
-- Такъ вотъ оно что,-- сказалъ онъ,-- каковъ же я былъ дуракъ: не догадался! Ему слѣдовало бы сказать мнѣ истину вмѣсто того, чтобы закутываться въ ложь.
Онъ замолчалъ. Молчалъ и Пэламъ. Затѣмъ Брандъ про говорилъ:
-- Спасибо вамъ, что сказали. Я радъ, что узналъ это...