-- Пирожка съ начинкой изъ смиренства.
-- И что же, ты съѣшь его?
Брандъ отрицательно покачалъ головой.
-- А ребята скушаютъ.
-- Скушаютъ,-- подтвердилъ Брандъ. Наступило молчаніе. Черезъ минуту онъ снова заговорилъ. "Вся эта исторія повѣситъ на меня суму; это вѣрно. То-есть не сейчасъ, а современемъ; ужъ они найдутъ случай; ребята по такому случаю не забастуютъ снова, хотя бы я и поросилъ ихъ о томъ; а я и просить-то не стану. Я это дѣло покончу заранѣе; самъ уйду.
-- Въ Лондонъ?
-- Въ Лондонъ. Я бы ужъ давно ушелъ, если бы не Союзъ. Совѣсть не позволяла оставить ихъ раньше, чѣмъ они привыкли вести союзныя дѣла сами. Ничто не привязываетъ меня къ мѣсту.
Въ комнату возвратилась миссисъ Пэламъ, неся на подносѣ чай и хлѣбъ съ масломъ. Она налила чашку, прибавила молока и сахару и съ видомъ веселымъ, но не допускающимъ возраженій приказала Бранду выпить. Онъ взялъ чашку съ благодарнымъ выраженіемъ лица и протянулъ руку за хлѣбомъ; но миссисъ Пэламъ остановила его, напомнивъ, что онъ считалъ мѣдяки. Брандъ послушно всталъ и пошелъ вымыть руки. Гаррису, который не возился съ мѣдью, позволено было ѣсть безъ предварительныхъ приготовленій.
-- А вѣдь онъ глядитъ больнымъ; что скажете, миссисъ Пэламъ?
-- Да,-- согласилась та.