Сайндербриджъ, скучный главный городъ скучнаго графства, представляетъ собою дымное дѣятельное мѣсто, съ заколтѣлымъ небосводомъ и однообразными улицами, въ которыхъ процвѣтаетъ пьянство. Городское управленіе находится всецѣло въ рукахъ фабрикантовъ и заводчиковъ; что же касается рабочихъ, то изъ нихъ болѣе молодые становятся номинально соціалистами обличительнаго типа, а болѣе пожилые превращаются въ нерадивыхъ циниковъ, работающихъ механически, какъ лошадь на топчакѣ, и почерпающихъ облегченіе своей судьбы въ трубкахъ, набитыхъ сквернымъ табакомъ, и пинтахъ нездороваго пива. Общественный интересъ оживляется здѣсь, какъ общее правило, только скачками, большимъ пожаромъ илл убійствомъ. Изъ этого общаго правила было одно историческое исключеніе -- судъ надъ Кристоферомъ Брандомъ, обвинявшемся въ похищеніи избирательныхъ бюллетеней во время Медфордскихъ выборовъ.
Въ то хмурое ноябрьское утро, когда должно было разбираться это дѣло, Брандъ сидѣлъ въ своей квартирѣ недалеко отъ зданія, гдѣ засѣдала выѣздная сессія суда, и старался изо всѣхъ силъ сосредоточить свое вниманіе на писаніи писемъ. Но письма подвигались впередъ медленно, а ухо его постоянно прислушивалось -- не идетъ ли Станфордъ, который сидѣлъ въ судѣ, позвать своего принципала, какъ только предшествующее дѣло станетъ подходить къ концу. Прошло все утро, и было уже часа четыре, когда Станфордъ, наконецъ, появился. Съ нимъ былъ сэръ Джонъ Уорикъ. Это была первая встрѣча между отцомъ и сыномъ съ тѣхъ поръ, какъ Бранду стало извѣстно ихъ родство.
Станфордъ объяснилъ, что разбирательство очередного дѣла еще далеко не закончено, и что дѣло Бранда не начнется раньше завтрашняго утра. Сэръ Джонъ стоялъ подлѣ со своимъ обычнымъ видомъ улыбающейся сердечности.
-- Я рѣшился заглянуть къ вамъ, мистеръ Брандъ,-- сказалъ онъ,-- въ неблагодарной роли непрошеннаго совѣтника.
Брандъ стоялъ молча съ блѣднымъ и суровымъ лицомъ. Въ эту минуту едва ли можно было найти сходство между ними двумя.
Молчаніе грозило сдѣлаться неловкимъ, и сэръ Джонъ заговорилъ снова;
-- Я ни малѣйшимъ образомъ не сомнѣвался, въ томъ, что вы обладаете и силою аргументаціи, и силою выраженія, и едва ли мнѣ нужно прибавлять, что во мнѣ нѣтъ и тѣни сомнѣнія въ томъ, что взводимое на васъ обвиненіе ни на чемъ не основано. Но въ судебныхъ дѣлахъ существуютъ извѣстные капканы... съ присяжными такъ трудно имѣть дѣло... Словомъ, я додумалъ, что было бы дѣломъ простой справедливости -- дать вамъ нѣсколько намековъ о вещахъ, которыя отлично извѣстны всѣмъ, имѣющимъ дѣло съ судебной практикой.
-- Весьма обязанъ. Прошу садиться,-- сказалъ Брандъ.
Сэръ Джонъ сѣлъ и продолжалъ со своей медоточивой манерой:
-- Присяжные ваши всѣ торговцы. Вы можете быть увѣрены, что всѣ они предубѣждены противъ васъ, а Гарлей въ своей роли, конечно, еще усилитъ ихъ предубѣжденіе. Вамъ не слѣдуетъ обращаться къ нимъ съ рѣчью, съ какою вы обратились бы къ рабочимъ. Вы должны постараться стать на ихъ точку зрѣнія и показать имъ, что вы вовсе не такъ опасны, какъ они предполагаютъ. Вы должны явиться въ ихъ глазахъ политическимъ кандидатомъ, а не соціальнымъ реформаторомъ. Если вы станете излагать имъ общіе принципы, они примутъ это, какъ оскорбленіе. Это именно та вещь, которой англичане средняго класса не выносятъ.