Дѣло со стороны обвиненія было заключено. Брандъ всталъ и заявилъ, что со своей стороны не вызываетъ свидѣтелей.
Разбирательство длилось второй день, и время шло къ вечеру. Публика разошлась въ томъ же настроеніи, какое хорошо извѣстно читателю ежемѣсячнаго журнала, когда онъ перевернетъ страницу и подъ текстомъ слѣдующей увидитъ надпись: <Так в журнале.>
XII.
Пришло утро слѣдующаго дня. Осеннее солнце весело врывалось въ тусклую комнату судебныхъ засѣданій, и въ его свѣтѣ лицо Бранда казалось чуть-чуть блѣднѣе обыкновеннаго. Онъ собралъ свои немногочисленныя замѣтки, окинулъ залъ дѣловымъ взглядомъ и заговорилъ своимъ плавнымъ; полнымъ красивыхъ модуляцій голосомъ, столь рѣдкимъ среди рабочихъ и доставшимся ему по наслѣдству отъ отца.
"Господа присяжные! Есть всего одинъ свидѣтель, показанія котораго могли бы освѣтить надлежащимъ образомъ мое дѣло, но у меня отнята возможность допросить его. Свидѣтель этотъ -- я самъ. Никто, кромѣ меня, не можетъ разсказать вамъ подробно о томъ, гдѣ я былъ, и что я дѣлалъ вечеромъ во вторникъ, пятнадцатаго іюня. Но англійскій законъ запрещаетъ допрашивать обвиняемаго въ его собственномъ дѣлѣ {Со времени появленія въ свѣтъ этой повѣсти законъ, вѣрно въ ней изложенный для описываемаго времени, отмѣненъ: въ настоящее время обвиняемый можетъ если того желаетъ, быть допрошенъ въ качествѣ свидѣтеля по собственному дѣлу. Прим. Переводчика.}. Мнѣ кажется, господа, что въ данномъ пунктѣ законъ установленъ скорѣе въ интересахъ подсудимыхъ, виновныхъ, нежели въ интересахъ подсудимыхъ невинныхъ.
Мнѣ кажется жестокимъ и несправедливымъ -- заставить меня сидѣть здѣсь, выслушивать ложную присягу свидѣтельствующаго противъ меня клеветника и лишить меня возможности противупоставить его лжи мою собственную присягу. Мнѣ запрещено выступить въ качествѣ свидѣтеля или предложить сэру Вильяму Гарлею попробовать сбить меня въ моихъ простыхъ показаніяхъ. Исторія моя весьма проста. Я вышелъ въ тотъ вечеръ около восьми часовъ. Я пошелъ на Александра-Стритъ, гдѣ жилъ когда-то; затѣмъ на кладбище, что на холмѣ св. Андрея; послѣ того я пересѣкъ поля по направленію къ Бэрингъ Клозъ и возвратился по Кингсмиллъ-Родъ. Я былъ безъ какого бы то ни было пальто. Ни на Малой Базарной Площадкѣ, ни на Каселъ-Стритъ я не былъ, Вилькинса не видалъ к не говорилъ съ нимъ. Въ отель я возвратился около полуночи. Я прямо прошелъ въ комнату Станфорда, и мы разговаривали съ полчаса. При мнѣ не было никакого свертка; если бы таковой у меня былъ, его долженъ былъ бы видѣть, какъ Станфордъ, такъ и швейцаръ отеля, который готовился запереть входную дверь. Объ украденныхъ избирательныхъ запискахъ я рѣшительно ничего не знаю, никогда ихъ не видалъ,-- не видѣлъ ни одной вплоть до сегодняшняго дня.
Вотъ, господа, суть моей защиты.
"Я могу показать вамъ -- такъ, по крайней мѣрѣ, я надѣюсь,-- что дѣяніе, въ которомъ я обвиняюсь, противорѣчитъ общему характеру всей моей жизни, а также, что совершеніе его не только не могло послужить мнѣ на пользу, но представляло собою самую вредную вещь, какая только могла быть направлена противъ меня.
"Прежде всего я долженъ протестовать противъ утвержденія, будто бы мѣрило честности и чести въ классѣ, къ которому я принадлежу, ниже подобнаго же мѣрила среди людей болѣе зажиточныхъ. Принадлежи мой отецъ или мой дядя къ биржѣ, или къ сити, характеристика подобнаго рода была бы довольно справедливою. Но я взросъ среди людей, живущихъ своимъ личнымъ заработкомъ,-- среди хорошо обученныхъ своему дѣлу рабочихъ въ желѣзной и древодѣлательной отрасли промышленности, какъ объ этомъ вы уже слышали; никто, знающій этотъ классъ тружениковъ, не скажетъ, что ихъ понятія о честности, что ихъ духъ общественности ниже господствующихъ среди обыкновенныхъ торговыхъ людей. Могу сказать, что лишь съ тѣхъ поръ, какъ я сталъ имѣть дѣло съ людьми болѣе зажиточными, понялъ я, какъ широко практикуется нечестность въ жизни. Нѣтъ, если бы изъ меня вышелъ человѣкъ безчестный,-- это было бы не благодаря дѣйствительности, окружавшей меня въ юности, а, вопреки ей. Ученый джентльменъ, представляющій обвиненіе, сказалъ вамъ, что передо мною была полная возможность -- если бы только я захотѣлъ -- преуспѣть въ моемъ ремеслѣ,-- сдѣлаться надсмотрщикомъ, быть можетъ,-- хозяиномъ. Это, господа, правда. По поводу личнаго моего положенія мнѣ не на что было особенно жаловаться. Механикъ -- если онъ хорошій работникъ и основательный человѣкъ -- всегда получитъ приличную плату и не будетъ задавленъ чрезмѣрной работой; все это -- благодаря своему профессіональному союзу. Но передъ моими глазами имѣлись тысячи другихъ, положеніе которыхъ было гораздо хуже; сотни даже здѣсь, въ Сайндербриджѣ -- сотни подобныхъ; я зналъ, что у нихъ не было возможности подняться -- и не могло быть, пока дѣла шли заведеннымъ порядкомъ. Я лично имѣлъ извѣстныя преимущества и сознавалъ это: я былъ болѣе образованъ, я былъ сильнѣе другихъ, интеллигентнѣе, и мнѣ казалось, что эти преимущества обязывали меня попытаться помочь тѣмъ, кто былъ ихъ лишенъ. Конечно, я рисковалъ, и это было мнѣ хорошо извѣстно. Я женился, и ученый джентльмэнъ говоритъ, что это указываетъ на мою безпечность и эгоизмъ. Лэди и джентльмэны очень любятъ высказывать это мнѣніе. Они не понимаютъ того, что въ то время, какъ доходъ коммерсанта, либо члена свободныхъ профессій имѣетъ тенденцію съ годами возрастать, доходъ старѣетъ. Женившись въ тридцать лѣтъ джентльмэнъ той же профессіи, что и мой обвинитель, расчитываетъ въ сорокъ пять или пятьдесятъ быть богаче и, такимъ образомъ, имѣть болѣе шансовъ обезпечить своихъ дѣтей. Но матеріальное положеніе рабочаго всего лучше въ періодъ между его двадцать пятымъ годомъ -- даже ранѣе -- и сороковымъ. Если онъ не женится до тридцатилѣтняго возраста, ему предстоитъ зарабатывать менѣе какъ разъ въ то время, когда его дѣти уже значительно подросли, но недостаточно созрѣли для того, чтобы что-нибудь внести въ общее хозяйство. Это -- одно. Другое -- шансы рабочаго человѣка на долговѣчность невелики. Рабочіе умираютъ, какъ общее правило, десятью или двѣнадцатью годами ранѣе людей вашего положенія, и труженикъ, отложившій женитьбу, рискуетъ умереть, оставивъ жену и дѣтей безъ куска хлѣба.
"У лицъ средняго и высшаго класса нѣтъ исчисленныхъ причинъ для ранней женитьбы. А хорошо было бы, если бы онѣ были: лучше было бы для нихъ самихъ и для женщинъ моего класса. Считается, что джентльмэнъ, воздерживающійся отъ ранней женитьбы, поступаетъ согласно велѣніямъ благоразумія и чести; но это.благоразуміе, эта добродѣтельность нерѣдко покупаются -- и очень дорогой цѣной -- за счетъ постороннихъ лицъ. Что касается моей собственной женитьбы, то дѣвушка, которую я взялъ замужъ, работала въ то время по двѣнадцати часовъ въ день на богатаго предпринимателя здѣсь, въ Сайндербриджѣ, и получала отъ трехъ фартинговъ до полутора пенсовъ въ часъ. Она была одинока, и здоровье ея начало подаваться. Какъ вѣрно замѣтилъ мой ученый обвинитель, я могъ предложить, ей, со своей стороны, быть можетъ, слишкомъ мало; но я полагалъ, что все же могу доставить ей нѣчто, лучшее и, думаю, доставилъ. Работу въ Сайнбриджѣ я потерялъ потому, что выдвинулся въ агитаціи въ пользу безработныхъ. Принимая въ ней участіе, я лично не выигрывалъ ровно ничего, и, правду сказать, были времена, когда меня соблазняла мысль -- подумать о собственномъ будущемъ и сидѣть смирно.