Он вздрагивает. Ветер относит дождь. От земли исходит запах болота. Узнает ли он когда-нибудь причину самоубийства? Ему хотелось бы постичь тайну смерти дяди, но любопытство приводит его к зоне отвращения, опоясывающей для него смерть.
Девочка-коровница, Альфоисина, дочь одного из его фермеров, подошла к коровам; она ласково хлопает по заду ближайшую, зовет ее: «Генеральша». Животное оборачивается; большие глаза, облепленные мухами, кажется, сейчас выкатятся из орбит. Корова стоит смирно. Девочка ставит на землю ведро, приседает на корточки. Из длинных плоских сосков брызжет молоко. Жестяное ведро вибрирует, но вскоре вибрация прекращается. Ведро полно. Рыжие волосы того же цвета, что и шерсть коровы. Стадо снова щиплет траву. Телка трется о яблоню, потом большими скачками устремляется к стаду. «Ишь, как разыгралась Бланшетта!» Жак замечает веснушки на лице девочки, поднявшей голову. «Похожа на отца», — бормочет он. Жак на в духе; он поднимается и уходит. Перелезает через изгородь. Пересекает выгон. Девочка говорит: «Здравствуйте, мосье Жак». Господи, до чего она похожа на своего отца! Жак любит детей, но ему претит хамская натура отца Альфонсины, человека хитрого, себе на уме, который лебезит перед ним и вечно пристает с жалобами, просьбами, сетованиями на урожай. Когда Жак проходит по деревне, ему открывается вся жадность и зависть фермеров, вся злоба, таящаяся в улыбке и раболепно приподнятой фуражке соседних помещиков. Топот копыт на дороге. Жак подымает голову. «Верно, Филипп Руссен; проводит каникулы на даче у родителей».
Молодой человек усмехается, ом любит лес, траву, коров, он любит солнце, дождь, он чувствует только отвращение к хитрым лицам, потертым, как старый грош, который они слишком долго любовно созерцали, а заодно — отвращение и к этому буржуа, в данный момент наслаждающемуся довольством в деревне.
Жаку, все опротивело; необъятные поля удручают его. Он прячется за дерево, чтобы избежать разговора с этим ветрогоном, который мешком сидит в седле. На только что вымощенной дороге раздается сухая рысь, удары подков о булыжник становятся все громче, затем замирают.
На выгоне ржет жеребенок, несется галопом, вдруг останавливается, снова мчится и поводит влажной мордой, отыскивая мать. Потом, как школьник, перед которым открылась дверь в школу, бросается прямо вперед, не разбирая, где яблони и заборы.
Жак подходит к дороге, ведущей в лес. Он оглядывается, смотрит на бугристое пастбище. Трава чернильного цвета отражает небо. Дорога ведет вдоль высокой стены парка. Ворота XVIII века, герб: три волчьих капкана, на верхнем поле — два, на нижнем — один. Жак отворяет калитку около ворот. Длинная лужайка, ряды, лип, домик сторожа, стена, опоясывающая службы замка времен Людовика XIII, облупленный розовый кирпич, окна с мелкими стеклами, крыльцо, дверь, обрамленная деревянными косоугольниками. А над всем — огромная ощетинившаяся высокими трубами черепичная крыша с слуховыми оконцами.
Машинально Жак вытирает ноги о пушистый ковер, затем стучит каблуками по красным ступеням.
Налево библиотека. Он входит и закрывает за собой дверь. Его окружают книги. Коричневые полки, огромные не затворенные шкафы, гравюры с изображениями старого Страсбурга, колыбели его рода, на больших гвоздях — мексиканские шляпы; и в качестве декоративного мотива — головы негров, вырезанные из кокосовых орехов.
Бюро в стиле Ампир, бумаги, раскрытые книги, бювар. Комната — неприятная своей высокомерной холодностью, беспорядком, наводящая уныние наивностью предметов, которые ее украшают.
Он садится за стол; идет дождь. Серые полосы делаются все чаще, кажется, облака вот-вот заденут за липы. Вдалеке сквозь высокую железную решетку ему видна Альфоисина, которая проходит по двору фермы, накрывши голову мешком.