-- Дай вамъ Богъ счастья! Теперь я спокоенъ совершенно; вы не дадите этому плуту выманить у себя еще денегъ.
-- За то вотъ это,-- отвѣчалъ Фицджеральдъ, передавая ему второе письмо,-- можетъ, конечно, тоже имѣть вліяніе на мою судьбу.
Россъ пробѣжалъ краткую записку миссъ Четвиндъ.
-- Въ чемъ бы ни заключалось дѣло, оно, навѣрное, важно,-- продолжалъ Фицджеральдъ.-- Миссъ Четвиндъ никогда еще не вызывала меня такимъ образомъ. Быть можетъ, эти дамы тяготятся нашими настоящими отношеніями, находятъ, что это стоитъ имъ слишкомъ дорого или хотятъ пригласить на мое мѣсто кого-нибудь другаго. Ну что-жь? Если такъ, дѣлать нечего. Проживемъ и безъ этого. Не стану же я сокрушаться.
-- Пойдемте-ка пройтись, Фицджеральдъ.
-- Нѣтъ. Я позавтракаю, а потомъ сяду работать. Я пишу статью объ ирландскихъ балладахъ. Изумительно, какъ бодро пишется, когда знаешь, что работа будетъ оплачена.
-- По этой части у меня мало опыта,-- сухо отвѣчалъ Россъ.
Фицджеральдъ пошелъ къ себѣ, насвистывая какую-то пѣсню. Не возможность лишиться главнаго источника дохода смущала его; у него были иныя заботы. Что напишетъ ему Китти? Когда наступитъ для него блаженный день? Повидимому, бодро принялся онъ за статью объ ирландскихъ балладахъ. Шагая, по своему обыкновенію, взадъ и впередъ по комнатѣ, онъ напѣвалъ мелодіи тѣхъ пѣсенъ, которыя постепенно разбиралъ. Но, дойдя до того мѣста, гдѣ авторъ балладъ воспѣвалъ свою бѣдную, милую Китти, работа пошла какъ-то медленнѣе. Случайная ли ассосіація идей, сходство ли именъ, только эти строки писались очень трудно. Еще одна минута, перо было брошено въ сторону, и голова молодаго человѣка безсильно упала на судорожно сжатыя руки...
Зачѣмъ, зачѣмъ Китти въ Килларнэѣ?... Почему она такъ холодна, почему голосъ ея звучитъ такъ странно, чуждо, а не ласково и нѣжно, какъ въ старые, счастливые дни? Не могла же она совсѣмъ забыть Айнишинъ!